— А как тогда, маршал Форрестер? Уж поделитесь идеями.

— У вас когда-нибудь был кошмар настолько реальный, что вы просыпались в холодном поту, оглядывали комнату и чувствовали прилив облегчения от осознания того, что это был лишь кошмар?

— У всех нас такое было, — пожал плечами Чепмен.

Эдуард кивнул:

— А бывало такое, что вы чувствуете этот прилив облегчения, а потом слышите звук, которого быть не должно, потому что в комнате должны быть одни?

Чепмен просто смотрел на него, контролируя выражение лица, стараясь ничего не показать:

— Не могу сказать, что такое бывало.

— У меня было. У Аниты тоже. Мы знаем, что кошмары могут быть реальностью, и у нас есть навыки, стремление и приспособления, чтобы бороться с этими кошмарами и победить.

— Вы и Блейк крутые ублюдки, я понял это, Форрестер.

— Ничего вы не поняли, — покачал головой Эдуард.

— Тогда объясните мне, — раздраженно сказал он.

— Маршалы-новички думают как копы, а это значит, что они обучены сохранять жизнь. Мы с Блейк думаем скорее как солдаты; наша работа отнимать жизни, а не спасать их. Убивая монстров, мы спасаем людей, но на деле мы занимаемся именно убийствами. Мы не «Дяди Степы», которые проводят детишкам в школе ликбез по безопасности. Мы не добродушные офицеры, которые помогают старушке снять кошку с дерева. Мы не постовые, которые подскажут вам как пройти, если заблудитесь. Мы не патрульные, которые остановят вас пьяного, чтобы вы никого не сбили и сами не разбились на транспорте. Нам эти роли не подходят и мы никогда такими не будем, нас готовили к другому. У самых лучших палачей нет никакого опыта работы в полиции, но многие из них служили в армии или же выслеживали и убивали крупную дичь.

— Блейк не такая уж великая охотница, — съязвил Чепмен.

— Нет, но отец брал ее на охоту на оленя, а в ее родном штате это был самый крупный зверь, на которого можно было охотиться.

Он уставился на меня:

— Этого в вашем личном деле нет.

Я пожала плечами.

— Мы охотимся и убиваем. Когда дело доходит до рукопашной, как это было вчера, в первую очередь мы солдаты, и только потом уже копы, потому что даже если мы ведем переговоры с плохими парнями, они как и мы знают, что мы собираемся их убить. Мы убийцы с жетонами. Мы эскадрон смерти, а из-за того, что Хетфилд и все добряки-полицейские нашей специализации этого не понимают, они не настолько хороши в этой работе как мы, Бернардо Конь-в-Яблоках, или Отто Джеффрис, или… лучшие из нас начинали охотниками за головами, или охотниками на вампиров, работающими совместно с полицией.

— Вы признаете, что просто напросто убийцы с жетонами, — сказал он.