Шеймас крепко держал жгут, но произнес:

— Не звони.

— Ты не умираешь, — сказала я.

— Я чувствую его внутри себя. Он приказывает мне перекинуться. Он хочет, чтобы я убил тебя. Вот почему не посмею перекинуться, чтобы исцелиться.

Я уставилась на него с телефоном в руке, на котором набрала половину номера.

— Кто этого хочет? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Он. Вампир. Меня укусил зомби, но, Анита, каким-то образом это сделал он. Вампир как-то использует тело зомби, как Странник и Мамочка Тьма использовала вампиров. Он укусил меня, Анита, понимаешь?

— Понимаю, — ответила я и убрала телефон в карман.

— Я Арлекин и связан с Мастером. Это помогает мне бороться с принуждением, но не знаю, выиграю ли эту битву.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я ничего не чувствовала. Я онемела, как будто это произошло уже какое-то время назад, но только сейчас это заметила.

— Принуждение сильное? — спросила я.

— Не должно быть таким. Я полностью связан со своим Мастером и должен быть устойчив ко всем вампирам, кроме него. Единственная, кто могла обходить эти связи, была Мать Всея Тьмы, но она мертва.

— Ага, — подтвердила я.

— Мастер не должен быть таким сильным. Неудивительно, что Арэс ему уступил.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Если убьешь меня, тогда мой Мастер может умереть и никогда не очнуться, но ты не можешь позволить мне перекинуться. Если я это сделаю, ты должна меня будешь убить, потому что есть что-то такое в этой силе, что хочет, чтобы я убивал, и не только тебя, а все. Анита, он любит смерть, во всех ее формах.

— У вампира есть имя?

— Он мне не называет его. Я животное и он не обязан говорить мне свое имя, — ответил Шеймас и содрогнулся. Его глаза закрылись.

— Это твоя мысль или его? — спросила я.

— Обоих.