— Говори тише.

Мне хотелось закричать громче, но Мика был прав; я только что сказала, что он, согласно людскому закону, связан с убийствами. Я понизила голос, наклонилась к нему, но мой голос по-прежнему оставался сердитым — чуть мягче гневного шепота.

— Как ты мог от меня это скрывать?

Выражение его лица было закрытым, но уже проступал гнев. Мика не часто выходил из себя, но если уж это делал, то сердился так же сильно, как я. Этот разговор принимал очень скверный характер.

— Я ничего от тебя не скрывал. Просто не рассказывал.

— Суть та же.

Мика отпустил мои руки.

— Ты рассказываешь мне о каждом разе, когда рискуешь жизнью в качестве маршала Соединенных Штатов?

— Нет, но это совсем другое.

— От чего же?

Мне хотелось сказать «от того же», но это был не ответ. Открыла рот, чтобы объяснить разницу, но остановилась. Нахмурилась.

— Я считаю это разные вещи, абсолютно.

— А в чем разница? У нас есть работа, и она подразумевает опасность.

— Но я не знала, что твоя работа опасна.

Он внимательно всмотрелся в мое лицо.

— А по-твоему, чем мы занимались, чтобы присоединить все те группы к нашей Коалиции?

— Я думала, вы их убеждаете. Думала, используете дипломатию и логику, которые заставляют присоединяться их к нам.

— Анита, по большей части я так и делаю, но нас окружает множество оборотней. Ты же знаешь, что у некоторых животных фракций напрочь отсутствует логика или рассудительность.

— Если бы я об этом задумалась, то, наверное, посчитала бы, что некоторые из твоих телохранителей участвуют в поединках, как делают королевы тигриных кланов, чтобы выявить чемпиона.

— Анита, я не вертигр. Ты привлекла всех вертигров к участию, когда имела возможность их созвать.