— У меня нет ограничений, Анита, сегодня я докажу тебе это.

— Использовать для этого Генри у тебя не получится.

— И как же ты меня остановишь? — Лицо было Генри, но выражение насмешливого высокомерия принадлежало не ему; будто незнакомец использующий лицо другого человека.

— Вот так. — Я призвала ardeur и взмолилась, оказаться способной использовать его как мягкий скальпель, чтобы отсечь все ненужное и сохранить необходимое. Я хотела освободить Генри, а не сделать его своим рабом. Мой крест разгорался все ярче и ярче, пока я склонялась все ниже, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на его губах. И через поцелуй я протолкнула свою силу в него. Любовник Смерти ударил в ответ, и если бы все происходило ночью, у него мог бы быть шанс на победу, но на улице стоял ясный день и я была созданием света, я убила Отца Дня и получила его силу, став Королевой Тигров, а от Матери Всея Тьмы я получила способность разрывать неразрывные узы между животными зова и Мастерами Вампиров, между вампирами и их клятводержателями — Мастерами Города, и между человеком-слугой и вампиром-мастером. Это был ее дар и она не единожды пыталась его применить на мне, а любая использованная против меня вампирская способность, имеет вероятность стать моей навсегда. Я была созданным вампирами оружием, идеальным оружием мщения, сотворенным Матерью Всея Тьмы, самой Воплощенной Ночью, просто регулярно направленными в меня ударами своей чудовищной силы.

В комнате светились все святые предметы, и чисто физически я была ослеплена и не видела ничего кроме белого света. Но часть моего зрения, что находилось в трансе, отразило как свет проследовал по связи за вампиром и подожгло его как фитиль. Я попыталась направить этот свет прямо на вампира, но он обратил на меня свои глаза цвета ночи и прошептал у меня в голове:

«Ты забрала моего слугу, но до меня тебе не добраться. И теперь, когда ты знаешь, что я жив, я должен уничтожить тебя, Анита Блейк».

Я отправила ему мысль и услышала как она проявилась рядом с ним:

«Еще посмотрим кто кого, Любовник Смерти».

А потом он исчез, пещера или что бы там ни было, исчезла с поля моего внутреннего зрения. Я вернулась в себя, сидя верхом на груди Генри, сияние святых предметов угасло, превратив их в обычный металл, и прервала поцелуй.

Я смотрела в глаза Генри с расстояния в пару дюймов; зрачки были слишком расширены, губы приоткрыты, пульс бился в горле, как пойманная в ловушку птица. На секунду на меня накатила жажда крови и его пульс показался мне леденцом, который можно лизать до тех пор, пока во рту не разольется сочная начинка, но я столько сил вложила пытаясь его спасти, чтобы сейчас навредить. В этой игре я уже не была новичком и не стала касаться его шеи. Я сдвинулась, чтобы уж слишком явно не сидеть на нем. Трудно поддерживать серьезный разговор с человеком, пока ты на нем верхом.