– Знаю! – перебила ее Ниша.

– Врешь!

– Ты завела интрижку примерно месяцев пять назад.

Дарси гневно смерила взглядом собственную сырую пижаму.

– Давай-ка еще раз взглянем на улики, – продолжала Ниша. – Во-первых: ты помалкиваешь. В смысле, ты впервые в жизни живешь одна, и что, до сих пор не столкнулась ни с одним симпатяшкой? Неужели во всем Нью-Йорке не нашлось человека, в которого стоит втюриться?! Патель, даже для тебя это дико.

– Пожалуй.

– Во-вторых: ты ни разу не приехала домой в гости. Значит, ты не скучаешь по моему блистательному остроумию, а лучше него может быть только что?..

– Истинная любовь? – осмелилась подсказать Дарси.

– Точно. И в-третьих: когда я спросила у Карлы, понравился ли тебе кто-нибудь, она ответила: «Без комментариев».

– Разве это не жульничество?

– Если ты уже знаешь ответ – не жульничество. Поэтому я спрашиваю себя: с чего такая таинственность? Зачем мы шепчемся?

Дарси вздохнула.

– Должны и у тебя быть догадки.

– Их две. Это человек старше тебя, верно? Настолько взрослый, что старшие Патели придут в ужас.

– А вот и нет! Может, самую малость. Но ей всего… ох!

С другого конца линии донесся смех Ниши.

– Она? Значит, обе мои теории верны. В немецком есть слово для тех, кто всегда прав?

– Думаю, «несноснобраттен».

– Точно! Мы с тобой друг друга стоим, Патель.

Дарси понизила голос.