– Думаю, ее бы уже арестовали. Она пользуется настоящим именем, чтобы заказывать билеты на самолет и все такое. И ей было не обязательно мне это рассказывать.

– Но почему она так поступила? – Голос Ниши упал до трагического шепота. – Ее вымышленная фамилия Грей, то есть «Серая»! Вдруг здесь тайно подразумевается Серая Борода!

– Что?

– Как в сказке, где злодей дает новой жене все ключи от дома, но есть один, которым ей пользоваться нельзя, и она из любопытства отпирает комнату с убитыми женами. Что, если и тут нечто похожее?!

– Глупышка, его звали Синяя Борода. Серая борода у Гендальфа Серобородого. Что, станешь мне теперь рассказывать, будто она волшебница?

– Нет, но тебе определенно надо повернуть ключик, – серьезно произнесла Ниша. – И дам тебе сестринский совет. Поторопись, сделай это до того, как ты объявишь родителям о своей сексуальной ориентации. Знаешь, просто на всякий случай.

Дарси задумалась. Она считала, что поступает честно, не суя свой нос в тайны Имоджен. А если дело снова в новом скелете в шкафу?

Возможно, Ниша права и лучше разобраться с неизвестностью раз и навсегда.

– Ты меня убедила. Когда закончу, пришлю тебе эсэмэс.

В итоге по запросу «Одри Флиндерсон» было не так уж много ссылок.

В основном, результаты поиска привели на блог Имоджен в колледже. Дарси прочитала несколько записей, и ее поразило лишь то, насколько они скучны. Она видела проблески будущего стиля Имоджен, но предложения были корявыми, повествование путаным и сбивчивым.

На первой страницы поисковика располагались и обзоры Имоджен к фильмам: более свежие, лучше скомпонованные и написанные в забавной манере, на которую никогда не претендовала «Пиромантка». Там было полно сквернословия, но ничего такого, что Имоджен не сказала бы перед аудиторией в книжных магазинах. Если бы не один очерк, находящийся на самом верху выборки, Дарси терялась бы в догадках, почему Имоджен скрыла свое старое «я». Текст находился в общем блоге и имел заголовок «Непопулярное мнение. Моя бывшая девушка – сучка».

Дарси оставила его напоследок. Она читала его медленно и внимательно, с замиранием сердца.

Он был по-своему блистателен: разительный и ироничный, остроумный и смешной. В очерке рассказывалось о безымянной бывшей из числа студенток колледжа, о ком-то ревнивом, эгоистичном и подлом до отпада челюсти. В искусно нарисованном, беспощадном портрете яд сочился из каждого слова. Очерк переполняли явные преувеличения, но он удивительным образом заставлял Дарси считать небылицы о его героине былью.

Он вселял ужас, но, подобно кровавой аварии на обочине дороги, не позволял отвернуться. Дарси захватило постыдное удовольствие наблюдать, как публично рвут на части незнакомку, жуткую личность, которая это заслужила и которую непонятно почему какое-то время любила Имоджен.