— Фил, Фил… Сейчас к нам Прасковья выйдет, не бей ногами лежачего… Во где жесть! Увидишь — упадешь.

Только ты над ней не смейся, пожалуйста, и не ругай. У нее это на полном серьезе — ритуальный благодарственный обет после вашей победы над Апедемаком.

Она нам такое про вас с Патриком рассказала, такое… такую крутейшую эйдетику показала…

Анфиска стопудово молчит, будто рыба подо льдом. А вы с Патриком двумя словами отделались, дескать, был лиходействующий архонт-апостат Клувий Югуртул и нет его, читайте, дорогие леди, бюллетень в онлайне.

Жаль, меня там на вулкане Нгоронгоро не было. Вот бы своими глазами увидеть!

— Дай-ка сначала на тебя посмотреть, жена моя, — сняв с себя Настю, Филипп установил ее на полу. — А поворотись-ка, жёнка.

Настя, привстав на носки, с готовностью крутанулась юлой, демонстрируя новый наряд от Патрика Суончера. Примерно такое одеяние, предвидел Филипп, он на ней и обнаружит.

«Так-так-так… корсетный пояс-бандаж с бустерной обратной связью, из плотного коричневатого трикотажа. Весь в металлических заклепках — надо полагать: кожно-гуморальные датчики, контакты, микросхемы… Начинается бандаж чуток выше талии, не доходит до нижней части живота.

М-да… дистанционное пыточное приспособление дока Патрика для ускорения рефлексов и развития батального ясновидения.

Поясок коричневый с искоркой… грудь и лобок, скажем, отделяет искусительно, талию обрисовывает… Кабы еще соски подрумянить, надеть черные чулки и белые туфельки на шпильках, была бы эротика, а так босиком с бесцветным лаком — боевая подготовка духа и тела… И ничего греховного…

Небось, док Патрик и для меня, грешного, такой же тренинг стряпает. Надо будет попробовать и мне как-нибудь опоясаться…»

Настя взяла Филиппа под руку, прижалась к нему и принялась радостно сплетничать:

— Манька скрипит зубами, но курить взаправду бросила. С воскресенья ни единой сигаретки. Анфиска тоже дымом не травится. Ей Патрик запретил, потому что она ребеночка вынашивает…

…Мы с Машей чуть друг дружке вызов не бросили, когда обсуждали, моделировали на моем компе варианты подвенечного платья Анфиски, покуда еще Столешниковой… Прасковья Олсуфьева нас помирила. Сказала: Ирнеева и Казимирская, бабам можно драться только из-за мужей, но не за тряпки. Все равно, мол, уродинам носить нечего, а красивые женщины в любом тряпье хороши, а лучше совсем без ничего.

А мы с Анфисой ей стопудово нашего кутюрье Анри Дюваля рекомендовали…

«Эт-то точно, голубой парижский портняжка как разденет, так и обует на шесть тысяч евро и выше…»

Насте много чего хотелось рассказать, но она вдруг ойкнула и страдальчески сморщила нос: