В конце первого часа занятий Ваня ловко, как ему подумалось, воспользовался заминкой в педагогическом усердии наставника, для «де релаксьон эсклюсиваменте» начавшего было рассуждать о трансцендентности или имманентности релевантной коммуникативной информации…

Обилие знакомых латинских корней в испанской речи учителя хитроумного ученика ни на йоту, ни на «u» не смутило. И он задал «в тексте и в контексте эксклюзивный детский вопросик Фил Олегычу с подковыркой»:

— Муй эстимадо дон Фелипе, существуют ли иконы «эм бердад кон ла тауматурхиа»? По-русски говоря, чудотворные?

— Переходил бы ты сразу на вернакулярное наречие, отрок, обходясь без речей макаронических. Таким вот макаром я отвечать тебе не стану, — учитель разочаровал и поверг ученика в уныние. Но, усмехнувшись, хмыкнув, педагогическое рвение все-таки сменил на празднословие, посмотрев на часы и красноречиво махнув рукой на учебный план.

— Хм-м… Чудотворные иконы, говоришь? — для разгона риторически переспросил Филипп. — Проще всего мне ответить, что таковых по жизни не бывает.

Я в этом случае буду прав на 95 процентов. Пять несущественных процентиков спишем на психологическую ошибку выборки, заведомую недостоверность данных о физических феноменах на грани между материей и духом. Сюда же включаем предвзятость, предубежденность свидетелей чудес, некомпетентность ангажированных человеческих наблюдений, явные огрехи и погрешности в протокольном оформлении свидетельств, сделанных ответственными и полуответственными церковными лицами и комиссиями.

Легче всего списать мнимую чудотворность иконописных изображений на выдумки недобросовестных церковников. Или, с другой стороны, на пропагандистские ухищрения богомерзких атеистов, которым хоть кол на голове теши, но дай в охотку как-либо разоблачить, развенчать, унизить чудеса любой вероятности, мнимые и действительные.

По сути дела, из разряда чудотворных икон мы по праву можем исключить деревянные доски, материалистически источающие якобы слезы, кровь, мирро….

Сам понимаешь, Иван, когда такое не предстает ложным слухом, явственным мошенничеством, не состоит в ловкости рук мастеровых, то по сути оно кроется и раскрывается в капиллярных физических явлениях, какие всегда имеют место быть в окрашенном дереве. Неспроста ведь в раннем средневековье существовало иконоборчество?

Лукавые игры со светом, Иван, отблески от драгоценных украшений на обрамлении иконописных образов, звукопроводящие трубы, испускающие охи и вздохи — мы взаправду отнесем к той же статье мелочного жульничества и недостойных фокусов.