— А чья-это кровь течет в растениях и деревьях? — внезапно спросила Сиджей.

Каин ухмыльнулся…

— Как чья? Мир Ночи живет из любви двух Богов тьмы, и питается их же кровью. Весь мир, цветущий мир Ночи… В каждой травинке этого мира, в каждом живом существе живет капля крови Верховных Богов. Ну, так как остаетесь?

Я взглянула на Сиджей. После того, что случилось с Диланом, ей просто необходимо было отдохнуть, именно так. Нам обоим. Мы должны были присутствовать на этом фестивале смерти. Они Боги Смерти, мы призраки-Аякаси, в принципе, мы не так далеки друг от друга, как кажется. Каин отлучился ненадолго и вернулся с золотым посохом с кольцами на верхушке, и странным веером. Видимо это атрибуты для предстоящего танца. Татуированных медиумов на черной мраморной площади прибавлялось, и в воздухе витал аромат предстоящего праздника. Меня захлестнули невероятно не испытываемые ранее эмоции — желания, праздника, веселья… Сиджей вожделенным взглядом провожала Каина, он отнес атрибуты и сложил их около самого большого сливового древа в центре. Немного подальше в толпе вывели и поставили у древа двух маленьких красивых девочек, им лет тринадцать, не большие, с красными глазами и чешуйчатыми крылышками за спиной, в красивых расписных шелковых платьях, они стояли и ждали начала, видимо они будут петь. Похоже, это и правда будет запоминающаяся ночь.

— Это «Обон», праздник поминания усопших, они празднуют его… чтобы почтить дань тех, кто ушел в другие миры, — произнесла Сиджей и глаза ее увлажнились. Ну, конечно, Дилан…

Каин ушел опять, вокруг у медиумов в руках начали возникать странные, прямоугольные, вытянутой формы бумажные белые фонарики, стоящие на невесомой черной тарелочке, внутри каждого горел огонек. Ну, конечно… Деревья здесь есть, значит и фонарики тоже есть. Фонарики переливались перламутровым блеском. Медиумы, передававшие фонарики друг другу, выглядели такими милыми и растерянными. А потом я заметила, как один из них взял из воздуха живую тень и будто написал ей что-то на одной из граней фонарика на неведом языке медиумов, Сиджей сама была поглощена этим зрелищем, поэтому спрашивать ее было бесполезно.

Вернулся Каин с обнаженным торсом, и в одних черных шелковых брюках он и, правда, выглядел сногсшибательным. В руках у него было три зажженных фонарика, он аккуратно передал нам в руки по одному для каждой.

— Мы пишем имена тех, кому хотим указать дорогу в другие миры, тенями, языком теней… Вы можете, кажется, пользоваться проекцией?

Сиджей с трудом сдерживая эмоции, ответила: