– Ну, ну. – Кэп отечески похлопал его по плечу.

Просто сделай свою работу, мрачно подумал Энди, сдерживая слезы. Он больше не собирался плакать перед ними, ни перед кем из них. Просто сделай свою работу, сукин ты сын.

6

6

Вернувшись в свое жилище, Энди доплелся до кровати, едва соображая, что делает, и заснул. Пролежал неподвижно шесть часов, пока кровь сочилась из крошечного разрыва в мозгу, а часть клеток побелела и умерла.

Проснулся он в десять вечера. Головная боль не ослабла. Зоны онемения – под левым глазом, на левой скуле, под челюстью – вернулись. И увеличились.

Еще несколько импульсов добьют меня, подумал он, зная, что это правда. Но он намеревался продержаться достаточно долго, чтобы реализовать свой план, дать Чарли шанс, если будет такая возможность. Каким-то образом намеревался продержаться.

Энди пошел в ванную, выпил стакан воды. Снова лег, и по прошествии долгого времени сон вернулся. Засыпая, он подумал, что Чарли уже прочитала его записку.

7

7

После возвращения с похорон Герма Пиншо рабочий день у Кэпа Холлистера выдался очень насыщенным. Едва он уселся за стол, как секретарь принесла служебную записку с пометкой «СРОЧНО». От Пэта Хокстеттера. Кэп попросил соединить его с Виком Пакериджем и углубился в чтение. Надо почаще бывать на свежем воздухе, подумал он. Проветриваются мозговые клетки или что-то там такое. По пути с кладбища ему в голову пришла мысль, что нет смысла на неделю откладывать отправку Энди Макги на Мауи. Это можно проделать и в среду.

А потом служебная записка полностью завладела его вниманием.

И куда только подевался обычно холодный и вычурный стиль Хокстеттера. Чувствовалось, что автор на грани истерики, и Кэп с улыбкой подумал, что девчонка, похоже, огрела Хокстеттера клюшкой для гольфа. Огрела от души.

Выяснилось, что Чарли наотрез отказалась от дальнейшего сотрудничества. И произошло это раньше, чем они ожидали. Возможно – нет, вероятно, – даже раньше, чем ожидал Рейнберд. Что ж, они выждут несколько дней, а потом… потом…

Цепочка мыслей прервалась. Взгляд Кэпа устремился в даль, подернутую туманом. Мысленным взором он увидел поле для гольфа, клюшку номер пять, со свистом рассекающую воздух и бьющую по мячу. Он услышал низкий звук: у-х-х-о-о-о-о-р. Мяч превратился в белую точку в небесной синеве. Но удар был неправильный… неправильный…