– Отослать его? – спросил Кэп, и от надежды, звучавшей в его голосе, у Энди по коже побежали мурашки: он понял, что Кэп боится Рейнберда… Боится до смерти.
– Да. Куда угодно.
– В Сан-Диего?
– Хорошо.
Последний отрезок пути. Он едва успевал. Впереди зеленый светоотражающий указатель сообщал о съезде в Лонгмонт. Энди сунул руку в передний карман брюк и достал сложенную полоску бумаги. Мгновение держал ее на коленях, зажав между указательным и средним пальцами.
– Вы скажете двум агентам Конторы, которые полетят с нами, что они должны сами приехать на авиационную базу. Они встретят нас в «Эндрюсе». Мы поедем в «Эндрюс» так же, как едем сейчас.
– Хорошо.
Энди глубоко вдохнул.
– Но моя дочь будет с нами.
– Она? – Впервые Кэп оживился. –
– Она не была опасной, пока вы не начали играть с ней, – резко бросил Энди. – Она поедет с нами, и чтобы я не слышал возражений,
На этот раз автомобиль вильнул сильнее, а Кэп застонал.
– Она поедет с нами, – согласился Кэп. – Возражать больше не буду. Больно. Больно.
Теперь собственный голос доносился издалека, сквозь кровавую сетку боли, которая все сильнее стягивала мозг.
– Вы отдадите ей вот это. – Энди передал записку Кэпу. – Отдадите сегодня, но все сделаете так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Кэп сунул записку в нагрудный карман. Они приближались к комплексу Конторы. Слева уже тянулся двойной электрифицированный забор. Предупреждающие щиты мелькали через каждые пятьдесят ярдов.