Разбойники содрогнулись, услышав эти слова, и тревожно заозирались.

– Почему же он не появился, когда сюда пришли франки? – осведомился Нуреддин. – Почему его не разбудил шум боя? Неужто он глухой как пень?

– Мы не дотрагивались до камня, – объяснил старый бедуин, – не посягали на него и франки. Узревший его останется жив, но любой смертный, прикоснувшийся к нему, обречен.

Нуреддин хотел было заговорить, но заглянул в мрачные, упрямые лица кочевников и осознал слабость своих аргументов. А потому резко сменил линию поведения.

– Здесь командую я! – рявкнул он, хватаясь за оружие. – В нелепые сказки не верю, при виде светящихся камней не трясусь от ужаса. Не для того я проделал такой трудный путь, чтобы теперь из-за ваших суеверий отказаться от добычи. Всем отойти назад! Кто посмеет заступить мне дорогу, лишится головы!

Он был сама ярость, глаза метали молнии. И банда уступила, почувствовав свирепую, беспощадную силу. Нуреддин отважно ступал по мраморным ступеням, арабы же пятились к выходу. Тишину нарушил лишь слабый стон пришедшего в себя Яра Али.

«О боже! – подумал Стив. – Какая варварская сцена! Мы лежим связанные на пыльном полу, кругом воинственные дикари с оружием в руках. Едко пахнет кровью и порохом, в жутких красных лужах лежат трупы, рядом разбрызганы их мозги и раскиданы кишки, а на возвышении – шейх с ястребиным лицом, и нет ему дела ни до чего, кроме багряного сияющего камня, что держит в руке покойник на мраморном троне».

В напряженной тишине Нуреддин протянул руку – очень медленно, словно загипнотизированный ритмичными алыми вспышками. А у Стива в голове содрогнулось слабое эхо – казалось, кто-то огромный и отвратительный пробудился вдруг от векового сна. Инстинктивно американец обежал взглядом мрачные циклопические стены. Странным образом изменилось сияние камня, став темно-красным, гневным, грозным.

– Сердце вселенского зла, – прошептал шейх. – Ответь, сколько князей пытались завладеть тобой от сотворения мира, сколько принцев поплатилось за это жизнью? Несомненно, в тебе пылает кровь властителей. Султаны, царевны, полководцы, носившие на себе Пламя Ашшурбанипала, давно забыты, они теперь лишь пыль под ногами живых. Ты же, светоч земной, лучишься, как прежде, и не меркнет величие твое…

И Нуреддин схватил камень. Хором взвыли арабы, но их заставил умолкнуть пронзительный нечеловеческий вопль. Он был поистине ужасающим, и Стиву показалось, что это камень кричит, как живое существо.

Должно быть, шейх обронил его, но со стороны выглядело так, словно Пламя Ашшурбанипала по собственной воле соскользнуло с ладони Нуреддина и поскакало вниз по ступенькам. Главарь банды устремился следом, исторгая проклятия и безуспешно пытаясь схватить беглеца. Камень ударился об пол, резко свернул и огненным мячиком покатился к стене, и густая пыль не была для него помехой. Нуреддин уже почти догнал его. Вот самоцвет стукнулся о стену и отскочил; сейчас он окажется в руке шейха…