– Боже мой! – воскликнул Грисвел. – Это же та самая комната без окон, которую я видел во сне! В ней было трое повешенных… О-о-о!
Бакнер застыл на месте, замер и луч фонаря, плясавший по круглой комнате. В пятне света виднелись три сморщенных, сухих, как мумии, тела в истлевших платьях, вышедших из моды в конце прошлого века.
Мертвецы были подвешены на цепях к потолку. На полу под ними лежали три пары шлепанцев.
– Сестры Блассенвилль! – прошептал Бакнер. – Выходит, мисс Элизабет не была безумной.
– Взгляните! – Грисвелу стоило больших усилий говорить членораздельно. – Вон там, в углу!
Пятно света переместилось в угол.
– Неужели эта тварь была когда-то женщиной? – прошептал Грисвел. – Вы только посмотрите на это лицо, на руки, похожие на клешни, на черные звериные когти! Да, раньше она была человеком – на ней остатки бального платья. Кстати, как могло оказаться на служанке это платье?
– Сорок с лишним лет эта комната служила ей логовом, – произнес Бакнер, присев в углу на корточки возле жутко ухмыляющейся твари. – Вот оно, доказательство вашей невиновности, Грисвел. Сумасшедшая с топором – все, что нужно знать судьям! Боже, но какая страшная, подлая месть! Надо быть сущим чудовищем, чтобы связаться с вуду…
– Мулатка? – прошептал Грисвел.
Бакнер отрицательно покачал головой.
– Мы с вами неверно истолковали бормотание старого Джекоба и записи мисс Элизабет. Должно быть, она все поняла, но фамильная гордость запечатала ей уста. Теперь я знаю: мулатка отомстила, но не так, как мы предполагали. Она не стала пить черное зелье, приготовленное для нее старым Джекобом. Снадобье досталось другому человеку, было тайком подмешано в питье. После этого Джоан сбежала, оставив прорастать посаженный ею зуб дракона.
– Так это… не мулатка? – прошептал Грисвел.
– Я понял, что это не мулатка, как только увидел ее в коридоре. Лицо, или то, что от него осталось, еще хранит фамильные черты. Ошибка исключена: я помню ее портрет. Перед вами существо, некогда бывшее Селией Блассенвилль.
Тень Зверя
Тень Зверя