Дошло! Исидор решил, что раз Дариуса убил не Тадеуш, значит, это сделал кто-то из GLH. И теперь расследование должно идти не в сердце лагеря «темных», а в сердце лагеря «светлых».

Продюсер продолжает улыбаться, но это подозрительная улыбка.

– Вы должны понимать нынешнее положение. Недавно в нашем «клубе» произошли…

– …неприятности? – подсказывает в своей манере Исидор.

– Это иносказание.

– На вас напали «розовые костюмы» Дариуса. Вы понесли потери. По логике вещей, вы должны обороняться, – подхватывает Лукреция.

– По меньшей мере.

– Вы решили усилить свою герметичность, вообще никому не доверять, стать вдесятеро осторожнее, чтобы тайное общество оставалось таковым и впредь.

Исидор медленно пьет свой зеленый чай.

– Вижу, вам совсем не хочется удовлетворять мою просьбу, вы считаете ее простым журналистским любопытством.

– Вы исчерпывающе изложили ситуацию.

– Тем не менее BQT у нас. Вы хотите ее получить.

– А если я отниму ее силой? – И Стефан Крауз достает из кармана револьвер.

– Так мы ни о чем не договоримся, – предупреждает Лукреция. – У моего друга Исидора аллергия на насилие.

– Так оно и есть. Я нахожу эти аксессуары бессмысленными и вредными для качества диалога. В моем будущем романе не будет места даже пращам и скаутским перочинным ножикам.

– Мне импонирует ваше самообладание, мсье Каценберг, но, боюсь, вы не отдаете себе отчета, что стоит на кону. Ради BQT мы готовы на риск.

Он передергивает затвор.

– Все зашло слишком далеко, одна-другая лишняя смерть уже ничего не изменит. Ну, где она, наша синяя шкатулочка?

Он приставляет револьвер к виску Исидора, но тот знай себе попивает чаек, отставив мизинец.