– … и от них почти невозможно избавиться.

– Почти, – сказала Ипполита. – Значит, все-таки можно.

– Допустим, – кивнул Джордж. – Однако мы по-прежнему не знаем, как это сделать.

– Да, не знаем, – подтвердил Монтроуз, и вдруг его осенило. – Кажется, я догадываюсь, у кого спросить.

* * *

Снегопад все усиливался. На улице перед домом Уинтропов было тихо и безлюдно.

Зато внутри царила суета. Мистер Фокс разговаривал в атриуме по телефону, перекрикивая плохую связь и дочку, которая прыгала через скакалку в паре шагов от него. Чарли Бойд привел друзей, и в столовой шла оживленная партия в карты. Миссис Уилкинс, разбуженная не шумом, а мыслями об умершем супруге, сомнамбулически бродила по галерее, пытаясь его найти.

– Миссис Уилкинс? Что с вами? – окликнула ее Летиша.

– Джеффри? Ты дома? – отозвалась та и посмотрела подслеповатыми глазами на Монтроуза.

– Это мистер Тернер, – ответила Летиша и шепнула Монтроузу с Аттикусом: – Подождите здесь. С ней в последнее время такое бывает по ночам…

Она пошла к лестнице.

– Ну что, пап, где ты планируешь это провернуть? – спросил Аттикус. – В подвале?

– Не мне решать, – ответил отец, глядя на Гекату.

Он снял с плеча сумку и протянул статуе, как подношение.

– Мистер Уинтроп? Я принес вам кое-что из ваших вещей. – Он достал дневники, и с них посыпались ошметки сажи. – А еще у меня плохие новости о вашем сыне…

Аттикус, как завороженный, следил взглядом за полетом сажи. Кусочки кружились все медленнее, медленнее, а потом вовсе застыли в воздухе. Посмотрев сквозь них, Аттикус увидел, как Силия тоже зависла над полом, нечеткий силуэт скакалки – под ней. Мистер Фокс замер, прижав трубку к одному уху и заткнув другое. В столовой Чарли Бойд беззвучно смеялся с открытым ртом, выкладывая на стол пару тузов. Летиша замерла на полушаге к последней ступеньке, а миссис Уилкинс потерянно стояла посреди галереи.

– Пап? – спросил Аттикус, пугаясь громкости своего голоса в повисшей тишине. – Ты что…

– Да тут я, тут, – сказал Монтроуз, разглядывая застывшую картину. – Видимо, наш разговор не для посторонних ушей.

Из подвала поднимался лифт. Он остановился на первом этаже, со скрипом открылись двери. Аттикус подошел к пустой кабине. Внутри горела лампа, которую он сам починил, но из шахты светило что-то еще – красноватое и мигающее, как адское пламя. Причем туда он никакой электрики не проводил.