Но ничего не случилось. БТР продолжал гнать на всех парах по бесконечной бетонке в никуда, а Верблюд побелевшими от злости глазами буравил нагло ухмыляющегося Завехрищева.

— Чо смотришь? — бросил Завехрищев и хихикнул. — Думаешь, сейчас домой приедем, и мне хана? А ни хрена мы домой не приедем. Будем ехать и ехать, пока солярка не кончится, а нейтрончиков тут, промежду прочим, что блох на собаке.

«Хирург, — повторил Вадим, — я согласен».

Нет, не слышит, а может, не хочет слушать. Дорога ложка к обеду. Надо было соглашаться, когда предлагали, а теперь все, желающие на хлебное место найдутся. Веревкин-то, поди, не рассуждал, сразу изъявил готовность. Еще не успели спросить, а он уже: «Да, да, йя, йя».

Наверняка кого-то уже присмотрел, более сговорчивого.

«Марьевка, — услышал Вадим хриплый голос — не то высокий мужской, не то низкий женский. — Пещера, Знание. Юго-западная сторона периметра, там начинается тропинка через болото и там разрыв в континууме. Идти желательно одному, но можно и всем, нехай сопровождают Хозяина. БТР не пройдет, придется бросить. Через сорок пять минут разрыв затянется».

Вот она — подсказка, и это явно не Хирург, хотя голос похож, потому что Хирургу вовсе не обязательно, чтобы Вадим тащился в Марьевку за ученической тетрадкой, он сам носитель Знания. Кто же тогда? Ладно, Бог с ним.

— Мы можем выйти через Марьевку, — сказал Вадим.

— Откуда вы знаете? — спросил Хмурый.

— Знаю.

— Там все затоплено, — заявил Хмурый. — Там теперь болото. — Я знаю тропинку.

— Врет он, — бросил Верблюд. — Один хамит, другой врет.

— Могу и без вас- Вадим пожал плечами. — Было бы предложено, а неволить грех.

— Ты, Петров, сколько раз бывал на Объекте? — спросил Верблюд.

— Сейчас второй, — ответил Вадим.

— А в Марьевке?

— Ни разу.

— Свистит, — убежденно произнес Верблюд. — Что за молодежь пошла — то хамят, то свистят. То понос, то золотуха.

— Иначе не выйти? — спросил Хмурый.

— Не выйти, — ответил Вадим. — А если еще с полчаса проканителимся, то и там не пройдем, потому что разрыв затянется.