Лейн притащила ведро картошки, и совершенно не меняя своего безразличного выражения лица, набрала в кастрюльку немного воды, взяла нож и принялась чистить. Я думал, она меня уже ничем не удивит, но вид демонического существа, чистящего картошку, поверг меня в шок. Лейн, почувствовав мой взгляд, вопросительно посмотрела на меня, слегка наклонив голову и приподняв бровь:

— Что?

— Нет… я просто… — с запинками начал отвечать я, тщетно пытаясь сформулировать вопрос. — Ты мне сейчас сломала все мои представления о тебе! — наконец нашелся я.

— По-твоему, я должна была действовать как-то иначе? — спросила Лейн, глядя на меня. Её руки при этом не останавливались ни на секунду, они словно жили отдельно от тела. Нож с какой-то почти математической точностью срезал кожуру и выковыривал глазки из картофеля.

— Да! Я не знаю, как это объяснить тебе, но чтобы кто-то с твоей силой, способностью менять тела, как перчатки и возможностью взять любую вещь без проса, занимался чем-то подобным?

— Почему нет? Для меня нет разницы, просто сидеть или что-то делать. Или я мешаю?

— Что? Нет, ты не мешаешь, и спасибо за помощь, кстати. Но… то есть, как это нет разницы? Разница огромна!

— Твоё мышление неразрывно связано с телом, тебе трудно будет это понять.

— Я попытаюсь.

Лейн ненадолго замолчала, а затем начала объяснять:

— На это тело наложена печать смерти. Мне нужно сохранить его в целости, чтобы печать не попала зря. Но тело — это просто точка опоры, которая позволяет мне действовать вне Бездны. Пускай я знаю обо всём, что улавливают его рецепторы, но тело — это не я. Оно может спать, работать или умирать в агонии, ничего из происходящего с ним не вызовет во мне отклика.

Я озадаченно замолчал, пытаясь представить, как это. Не вызывает отклика, да? Если подумать, то моё мышление и правда слишком связано с телом. Я думаю о том, что бы вкусненького съесть, как хорошо выспаться, как избежать боли или получить удовольствие. Мои желания или цели так или иначе тесно связаны с тем, чего хочет тело. И если это забрать, и не будет особой разницы между тем, чтобы скушать курочку с хрустящей корочкой, или умереть с голода… просто небольшие неудобства, чтобы заполучить очередной сосуд, и всё. А если еще нет ни друзей, ни близких, и вообще люди от одного вида пугаются так, что заканчивают жизнь самоубийством, то… какой тогда смысл в силе и бессмертии, если нельзя ими насладиться?

— Как-то это всё… — непроизвольно вырвалось у меня.

— Грустно?

Я кивнул.

— Всегда считал, что бессмертие — это самое ценное, что можно заполучить. Но если оно будет таким… не знаю… не представляю, как так можно жить. Тебе никогда не хотелось… гм… перестать существовать?