– Ты действительно собираешься открыть мне страшную тайну своей жизни? – спросил я.

На его лице отразилось удивление.

– Конечно.

– А ты должен это делать?

– Должен ли я? Тимоти, ведь этого от нас ожидают. Да я и хочу этого. – Да, Нед определенно этого хотел. Он весь дрожал, дергался, покраснел. – Ты что, Тимоти, неужели тебя не интересует моя личная жизнь?

– Нет.

– Да ладно тебе. Пусть ничто человеческое не будет тебе чуждо.

– Не хочу. Мне этого не нужно.

– Плохо. Потому что я должен это рассказать. Брат Ксавьер говорит, что освобождение от грехов – необходимое условие для продления моего земного бытия, и поэтому я собираюсь проветриться. Я собираюсь проветриться.

– Если тебе надо, – покорился я судьбе.

– Устраивайся поудобней, Тимоти. Пошире открой уши. Тебе не остается ничего другого, как слушать.

И я выслушал его. Нед в душе эксгибиционист, как и многие ему подобные. Он хочет купаться в саморазоблачении, самообвинении. Рассказывал он свою историю очень профессионально, очерчивая детали, как и должно писателю, на роль которого он претендует, выделяя одно, затушевывая другое. То, что он поведал, примерно соответствовало моим ожиданиям: довольно гнусная фантазия на голубую тему.

– Случилось это, – начал Нед, – еще до того, как мы с тобой познакомились, осенью на первом курсе, когда мне еще не было восемнадцати. Я снимал квартиру с двумя другими парнями за пределами кампуса.

Как и следовало ожидать, они оба были гомосеками. Собственно говоря, квартира принадлежала им: Нед поселился у них после экзаменов в середине семестра. Парни лет на восемь-десять старше Неда, уже долго жили вместе в некоем подобии однополого брака. Один из них был грубоватым, мужественным, играющим первую скрипку ассистентом профессора по французской литературе. Вдобавок он занимался спортом и увлекался альпинизмом. Второй же представлял собой классический образец пассивного и был хрупким и эфемерным, почти женственным, бестелесным застенчивым поэтом, по большей части остававшимся дома. Он занимался хозяйством, поливал цветы и, как можно предположить, вышивал и вязал.

В общем, эта парочка жила-поживала спокойно и счастливо, пока однажды они не познакомились с Недом в каком-то баре и выяснили, что ему не нравится то место, где он живет. Они пригласили его переселиться к ним. Предполагалось, что речь идет исключительно о жилье: у Неда будет отдельная комната, он будет вносить свою долю за квартиру и на продукты, и никаких половых отношений ни с кем из соседей иметь не будет, тем более что они хранили верность друг другу. Месяца два это соглашение соблюдалось. Но верность среди голубых, как я полагаю, вряд ли сильнее аналогичного чувства среди гетеросексуалов, и присутствие Неда в доме стало раздражающим фактором, что вполне соответствовало ситуации, когда рядом с обычной семейной парой обитает ладненькая телка годков восемнадцати.