Словами Нед говорил: «Я был невинен и глуп», но за ними слышалось: «
– Потом я стал думать, что сказать Джулиану. Ведь я вошел в их дом, я заигрывал с обоими, пока не добился, чего хотел, я встал между ними, и вот, в результате, явился причиной смерти Оливера. А Джулиан остается один, и что мне с ним делать? Предложить себя взамен Оливера? Навек взять на себя заботы о бедном Джулиане? О, это было мукой, страшной мукой.
Я добрался до квартиры часа в четыре утра, и рука у меня так дрожала, что я еле вставил ключ в замок. Я приготовил примерно восемь вариантов ответов для Джулиана, всевозможные объяснения, оправдания. Но оказалось, что ни одно из них мне не понадобилось.
– Джулиан сбежал с дворником, – предположил я.
– Джулиан перерезал себе вены сразу же после того, как мы уехали. Я обнаружил его в ванной. Он был мертв уже более суток. Ты понимаешь, Тимоти, что я убил их обоих? Понимаешь? Они любили меня, а я их погубил. И с тех пор я ношу в себе чувство вины.
– Ты ощущаешь себя виновным в том, что не воспринял всерьез их угрозы о самоубийстве?
– Я ощущаю вину оттого, что
36. Оливер
36. Оливер
Тимоти появился, когда я собрался ложиться спать. Он вошел ссутулившись, угрюмый и мрачный, и какое-то мгновение я не мог понять, зачем он здесь.
– Ладно, – произнес он, присев возле стены. – Давай закончим с этим побыстрее, договорились?
– У тебя сердитый вид.
– А так и есть. Меня злит вся эта куча дерьма, в которую меня заставили вляпаться.
– Не надо срывать злость на мне, – сказал я.
– Разве я срываю?
– Лицо у тебя не очень-то приветливое.
– Какая там, к черту, приветливость, Оливер. Сразу после завтрака я почувствовал, что отсюда надо делать ноги как можно скорее. Кстати, сколько мы здесь уже торчим? Две недели, три недели? До хрена, сколько бы ни было. До хрена.
– Ты знал, когда соглашался, что это займет какое-то время, – сказал я. – Испытание никак не может пройти быстро – четыре дня и привет. Если ты выйдешь из игры сейчас, ты все нам испортишь. И не забывай, что мы поклялись…