– Но ведь ты не веришь в ритуал. В любом случае, если ты завтра уйдешь отсюда, тебе не надо делать ничего из того, о чем говорил брат Ксавьер.

– Я разве сказал, что ухожу?

– Ты сказал, что хочешь уйти.

– Я сказал, что почувствовал, что надо уходить. Но не говорил, что собираюсь уйти. Это не одно и то же. Я еще не решил.

– Это уж на твое усмотрение: остаться или уходить. Исповедоваться или нет. Но если ты не собираешься делать то, зачем тебя прислал сюда брат Ксавьер, тогда уходи и дай мне немного поспать.

– Не зли меня, Оливер. Не надо на меня давить. Я не могу решить так быстро, как тебе хочется.

– У тебя был целый день, чтобы решить, рассказывать или не рассказывать.

Он кивнул, потом наклонился вперед, пока его голова не оказалась между коленей, и очень долго так сидел и молчал. Раздражение у меня прошло. Я видел, что он разрывается на части. Такой Тимоти был для меня совершенно непривычен. Он и хотел бы преодолеть внутреннее сопротивление, хотел бы окунуться в ритуалы Дома Черепов, но все же презирал все это настолько, что не мог пересилить себя. И я на него не давил. Посидев так некоторое время, он наконец поднял голову и сказал:

– Какие гарантии ты можешь дать, что не станешь трепаться, если я расскажу то, что должен рассказать?

– Брат Ксавьер велел нам не распространяться насчет услышанного во время этих исповедей.

– Все верно, но ты обещаешь держать язык за зубами?

– Неужели ты мне не доверяешь, Тимоти?

– В этом деле я не доверяю никому. Это способно уничтожить меня. Брат не ошибался насчет того, что у каждого что-то есть за душой, чего он ни при каких обстоятельствах не хотел бы вытаскивать наружу. Да, я наделал немало пакостей, но это настолько гнусно, настолько чудовищно, что это можно назвать почти священным, сверхъестественным грехом. Меня все станут презирать, если узнают. Даже ты, наверное, станешь меня презирать. – Его лицо посерело от внутреннего напряжения. – Не знаю, хочу ли я об этом говорить.

– Если не хочешь, не говори.

– Предполагается, что я признаюсь.

– Лишь в том случае, если ты обязуешься выполнять условия «Книги Черепов». А ты не собираешься этого делать.

– А если собираюсь, то должен следовать указаниям брата Ксавьера. Не знаю. Не знаю. Ты точно ничего не расскажешь Эли или Неду? Или еще кому-нибудь?

– Точно не скажу, – сказал я.