И взвешивали они серебро почти до самого рассвета, светало-то как раз рано. И к удивлению и к огорчению молодого прапорщика, серебра оказалось меньше, чем он считал. На целых полпуда!

И это не банкиры их обсчитали. Они оба присутствовали при всех взвешиваниях, всё происходило на их глазах.

— Больше о таком деле прошу вас меня не просить, господин генерал, — зло говорил молодой человек, заглядывая в свои записи и сверяя их с записями банкиров.

— Успокойтесь, — отвечал ему Волков, — никто вас не винит в утрате или в воровстве, уверен я, что вы с Фейлингом плохо считали, когда вам серебро доставали из воды. Или, может, и вправду в ящиках было серебра меньше, чем надобно.

А прапорщик всё так же зло взглянул на генерала.

— Нет, как раз в ящиках серебра было столько, сколько и положено. Два пуда в каждом, — продолжал Максимилиан всё тем же тоном. — Но впредь я за такую работу не возьмусь.

Его можно было понять: по недосмотру, или по незнанию, или по злой чьей-то воле, но сеньор его лишился… тысячи! Тысячи талеров!

А Фабио Кальяри тем временем поднёс генералу клочок бумаги. И на той бумаге были цифры. Ничего, кроме цифр. Волков понял, что там записана сумма, которую банкиры должны ему за серебро.

— Вексель или наличные? — спросил старый банкир, когда Волков взял у него из рук бумажку.

— Наличными. Золотом, — сказал генерал

— Пять тысяч триста десть гульденов. Всё как договаривались.

— За исключением…, - Волков не договорил, как будто задумался.

Седой банкир замер: ну что ещё? Что ещё придумал этот солдафон?

В чем задержка? Уже пора ударить по рукам! А на помощь старику тут же поспешил Алесандро Ренальди и другие представители банкирских домов, все остановились и ждали, что скажет генерал.

— Вычтите из этой суммы двадцать тысяч талеров за тот дом, в котором я проживаю.

Банкиры переглянулись. А Энрике Кальяри и говорит вкрадчиво:

— Но тот дом, в котором проживает ваша племянница, немного подорожал. У него теперь другая цена.

А Волков ему и отвечает спокойно и даже холодно:

— Нет, не другая. А всё та же. Двадцать тысяч талеров чеканки Ланна и Фринланда. И не забудьте предоставить мне на дом купчую.

Фабио Кальяри и Алесандро Ренальди переглянулись. Кажется, эти достойные мужи понимали друг друга без слов, и посему Фабио Кальяри произнёс: