– А мы?

– Занимаетесь всем остальным. В первую очередь берёте по два человека и тщательно обследуете вот эти два оставшихся тоннеля на север и северо-запад.

– А потом?

– Действуете по обстановке и по заранее утверждённым планам. Кстати, Дор, с этой минуты старайся, чтобы Аристина от тебя ни на шаг не отходила. Вплоть до того, что поселяйтесь в одной комнате. Начнёт артачиться, заявляй, что у тебя право составления списков на лечение в «омолодителе».

– Но это… некрасиво, – засомневался будущий губернатор. – Она на меня обидится… И вообще…

– Не сомневайся, не обидится. Сама к тебе ляжет и прижмётся. Она умная и всё понимает. Примет это за политику, большую игру и временное отступление. А потом, когда опомнится, забеременев, будет уже поздно.

После чего Виктор нагнулся к ушку друга и нашептал некие интимные сведения о новой ипостаси его суженой. После чего, не прощаясь с застывшими соратниками, поспешил собирать угощение для принца Шуканро.

Глава тридцать третья Ожидаемые союзники

Глава тридцать третья

Ожидаемые союзники

Геберт сидел в полной темноте, облизывал напухшие губы и запоздало сожалел о своей печальной участи. Как ни странно, но ненависти в сердце к Паугелу Здорну он не питал. Недавний герцог всегда казался ему туповатым, ограниченным человеком, прямолинейным солдафоном, не способным взглянуть дальше горизонта. Так что если повезло попасть в его списки подозреваемых, значит, ни о какой справедливости не может быть и речи. И так удивительно, что приказ о немедленной казни «отравителя» не привели в исполнение сразу. Наверняка недавно коронованный Здорн за такое самоуправство ретивых служак потом по головке не погладит.

А вот себя пожалеть стоило. Молодой, красивый, отважный, и вроде не последний олух, а так глупо влез в банальную ловушку. Теперь уже старик отец сына точно не дождётся. Так и помрёт, не ведая о предательстве недругов и сыновней тупости. Ну что стоило вначале послать полк преданных кавалеристов на ту сторону моста и всё тщательно разведать? А то и вообще заставить их проехаться в столицу и определиться окончательно?

Так нет, сразу побежал, как прислуга по вызову! Ведь сердечко екнуло, что пропускают через мост без войск. Ещё как ёкнуло! Но не послушался подспудного голоса предосторожности, задавил в себе подозрение, и вот результат: избитый, голодный, в холоде и темени… Хорошо хоть кандалы сняли, нисколько не сомневаясь в прочности окружающих стен.

Хлеб Геберт съел ещё в первые часы: молодой организм требовал сил для лечения ушибов, ссадин и гематом. Ещё и рука да пара рёбер вроде как сломаны. Так что теперь приходилось всеми силами сдерживать себя от желания выпить оставшиеся полведра воды. Когда принца закрывали тюремщики, он прекрасно слышал, что сидеть ему тут без добавки пищи и надоедливых посетителей четыре дня. А потом придёт облегчение – казнь. Один день уже прошёл… Или полтора? Узник давно сбился со счёта, прислушиваясь к ударам собственного сердца. Проклятая темнота! Она слепит почище ярких лучей солнца. Проклятая тишина, которая давит на уши почище небесного грома или грохота вулкана! Здесь даже крыс не было, чтобы хоть как-то ориентироваться на шорохи или попискивания. Только осязание ещё действовало, и руки непроизвольно ощупывали то грубо сколоченные из толстенных досок нары с матрасом, то стоящее рядом ведро с водой. Хрупкий мостик с действительностью, которому вскоре суждено оборваться.