– О, любимый! – восклицала одна. – Как нам хорошо! Ты – бог!

– Ты самый сильный и ласковый мужчина на свете! – вторила ей вторая. – Мы от тебя без ума!

– Я тоже!.. – хрипел ускоряющийся в движениях мужчина.

– Ты сделаешь нас своими жёнами, дорогой?

– Конечно!..

– А свою прежнюю отправишь в ссылку?

– Обязательно!..

– О, наш сладкий повелитель! – раздавались в унисон два мелодичных и страстных женских голоса. – Да! Да! Ещё сильней!..

Услышанное кощунство повергло императрицу в шок. Можно сказать – привело к временному сумасшествию. Сознание окончательно померкло, уступив место лишь всепоглощающей ненависти и желанию отомстить, уничтожить, растоптать, сжечь, растерзать на кусочки. Но некоторые инстинкты ещё действовали.

Тот же инстинкт тела подсказывал, что голыми руками она ничего не сделает с боевым, прославленным рыцарем. Значит, нужно оружие. А оно – в арсенале. Ноги повели тело вниз.

Другой инстинкт материнства и самосохранения напомнил, что во время применения оружия и она всё-таки может пострадать, а то и лишиться ребёнка. Поэтому опять в мозгу мелькнула верная мысль: «Сжечь! Всех и сразу!» И уже неосознанно сжимая в руке тонкий удобный стилет, Лилия спустилась на этаж с кухней. Вначале не обратила никакого внимание на замершего возле торта кондитера. С дикими, бешеными глазами стала открывать кувшины с оливковым маслом и выливать их на пол. Глупому повару нет бы метнуться вниз за помощью или просто сбежать, так он ринулся к императрице с восклицаниями:

– Ваше императорское величество! Что вы де…

Да так и получил на полуслове длинное лезвие стилета прямо в нос. Оно достало до мозга, и к ногам убийцы свалился уже бездыханный труп. Но именно факт убийства и пролитая кровь окончательно довели женщину до полного сумасшествия. Все инстинкты погасли, осталось только желание сжигать и убивать ненавидимых людей.

Всё масло было вылито на стены, потом дошла очередь до керосина, на котором работали печи. Один бидон разлит по кухне, два Лилия понесла за собой наверх, поливая ступени. Остатками облила платья в гардеробной и сами изящные шкафы из тонких досок и подожгла. А затем, выхватив засунутый в сапожок стилет, устремилась в спальню.

Ворвалась она туда вместе с клубами дыма и сразу ринулась на разлёгшихся, пытающихся сообразить, что происходит, любовников. И расстояние в пять метров пролетела со скоростью несущейся за добычей пантеры.

Но Павел и в самом деле оказался опытнейшим воином. Несмотря на расслабленное, вымотанное состояние, его тело двигалось на рефлексах, задействовав все резервы для самосохранения. Ловко крутнувшись набок, император перелетел одну из любовниц и рухнул с кровати на пол. А опускающееся на него лезвие стилета всё-таки изменило своё направление в попытке догнать ускользающую жертву, но попало совсем в иное тело. Воткнулось оно по самую рукоять в рабыню, в районе солнечного сплетения, нанося практически смертельную, неизлечимую рану.