Но взбешенная супруга только открыла счёт своих основных жертв, поэтому продолжила попытки уничтожения. Выдернув стилет из хрипящего тела наложницы, она замахнулась им на приподнимающегося с пола императора. А у того опять сработали вбитые в подкорку мозга воинские инстинкты и умения. Опять откинувшись на пол, он ногой ударил снизу вверх, надеясь просто отбросить атакующую жену от себя. Но нога лишь скользнула по женской груди и с хрустом впечаталась в подбородок. Голова Лилии сразу запрокинулась так сильно, что смерть наступила мгновенно.

В следующее мгновение Павел уже стоял на ногах и в сгущающихся клубах дыма, под аккомпанемент истерического визга второй любовницы пытался понять суть происходящего. И опять-таки сработали вбитые в сознание боевые рефлексы. Как бы ни были тяжки и невероятны созерцаемые потери, следовало в первую очередь спасать собственную тушку и оставшуюся в живых красавицу.

Другое дело, что рёв отчаяния вперемешку с призывами к страже у него из груди всё-таки вырвался. Но вместо топота ног на лестнице или звуков тушения пожара внизу со стороны входной двери в спальню, с лестницы прорвался шар полыхнувшего пламени. А от дыма вот-вот можно было окончательно задохнуться.

Короткий осмотр супруги показал, что носительницу наследника спасать бесполезно. Она мертва. Раненая наложница уже билась с хрипом в предсмертных конвульсиях: такие раны не лечатся.

Обнажённый мужчина не раздумывал больше ни секунды. Сгрёб с кровати окровавленные простыни, подхватил ещё с полтора десятка стоявших в стопке на комоде и, пинками подталкивая перед собой живую наложницу, устремился этажом выше, в последнее место, куда ещё не доставали клубы пламени. Там предполагалось устроить кабинет с огромным окном, глядя через которое было бы чрезвычайно шикарно любоваться на пик Каньелла во время закатов и рассветов.

Сейчас это окно чрезвычайно пригодилось для спасения. Император ловко связывал простыни узлами, рявкая на притихшую женщину и объясняя ей, что надо делать:

– Заткнись и внимательно слушай! Спускаешься первой, и ничего не бойся! С этой стороны нет ни окон, ни пламени. Если длины простыней не хватит, прыгай и откатывайся в сторону! Иначе я тебе раздавлю своей тушей!

Привязав конец, попросту перекинул голую красавицу через подоконник, заставил уцепиться руками в простынь и скомандовал:

– Пошла! Быстрей, быстрей! – И та стала неловко спускаться.

Тут сзади что-то громыхнуло, и Павел обернулся на перекосившуюся, пропускающую отблески пламени и клубы дыма дверь. А когда вновь посмотрел вниз, вскрикнул от досады и ужаса. Имеющая все таланты соблазнения и ублажения плоти богиня любви не смогла элементарно удержаться после первого же узла и с воплем рухнула вниз. Так что императору ничего больше не оставалось, как начать спуск самому.