– Или нам как раз это и нужно, – неожиданно бодрым голосом перебил Илидор.

Он улыбался так, как только может улыбаться человек, ну или дракон, который подошел к самому краю обрыва и не нашел там никакого обрыва, и глаза его тепло сияли. Илидор думал о том, что не боялся башни нисколько, пока не узнал, что у нее внутри – машина, а вот когда он это услышал – тут же начал реагировать так, как положено дракону реагировать на машины.

А значит, машина в башне не страшнее ходовайки, к которой Илидор уже почти притерпелся за время пути и даже не вздрагивал, когда она касалась его вибриссами. Это оказалось ничуть не противно и не страшно – металл как металл, в самом деле. С теми же основаниями можно леденеть перед дверным засовом или колодезным ведром.

И вот теперь – огромная башня-машина нависает над ним, а в сараюшке напротив сидят еще какие-то машины – и он боится их, да, он их боится, по спине его бегут мурашки, крылья прижимаются к телу, ноги слабеют, кровь шумит в ушах – но всё это началось не тогда, когда он оказался рядом с машинами, а лишь когда узнал, что машины рядом. Сами по себе они не действуют на него никак.

В конце концов, именно это самое важное. Или даже не так – только это и важно.

– Мы не знаем, кто там вовнутри. И какое действие башня делает на чужаков, – бормотал Палбр. – Связываться с чужой машиной – глупство, уйти – вот самое рассудительное, если мы хотим когда-нибудь вернуться обратно, в свою жизнь, к тем, кто…

«Твой голос слишком силён, маленький дракончик. Слишком силён, чтобы сородичи пожелали принять тебя. Ты ничей»

Илидор пинком открыл дверь и, сильно тряхнув крылами, шагнул внутрь.

15.1

Этот эльф не был похож на предыдущих визитёров из Донкернаса, и Ндар Голосистый в первое же мгновение понял, отчего Ахнир и Корза оставили его в лагере в тот день, когда приходили в Гимбл. Ндар ожидал вновь увидеть на пороге своего кабинета кого-то, похожего на тех двоих: постарше, понадменнее, с горделивой осанкой и видом позирующего для портрета задавалы, со взглядом всепрощающего всетерпения, адресованного существам, не способным постичь высших материй… Словом, змееглазого и раздражающего – с того же поля, на котором выпасали Ахнира с Корзой.

Но этот эльф не выглядел ни надменным, ни раздражающим, ни терпеливым, он выглядел сумасшедшим.

Очень худой, высокий, со всклокоченными, неровно остриженными волосами, в плотных облегающих штанах серой шерсти и длинной рубашке со свободными рукавами, он походил на слишком хорошо одетое пугало, да вдобавок двигался так, словно у него были сломаны все кости, но он об этом забыл. Яркие глаза, не то зеленые, не то синие, пылали неистовством – и, отметил Ндар, весьма любопытно, что в этом эльф схож с Илидором, как схожи между собой правая и левая ладонь – только пылкость дракона исходит от азарта, любопытства и желания впитывать в себя окружающий мир со всеми его проявлениями, а эльфом, кажется, движет исключительно безумие.