У алтаря Николетту встретило двое. Первой, не вызвав удивления присутствия, оказалась Доминика, ожидающая на каменной скамье у стены. Она была в простой черной корпоративной форме без знаков различий… Нет, не совсем в простой, отметила Николетта — в усиленной для нахождения в агрессивной среде корпоративной форме рядового сотрудника. В таком, внешне простом на вид костюме, можно было вполне комфортно работать в раскаленной пустыне или в холодных пустошах заполярья.

Доминика, когда Николетта оказалась неподалеку, порывисто поднялась, подходя ближе. Конвоирующие неасапианты по жесту Доминики заставили Николетту выпрямиться. Доминика, когда их глаза встретились, приветливо и белозубо улыбнулась дочери, сделав короткий приветственный жест.

Глаза ее, впрочем, оставались холодными и жесткими.

После того как Николетта получила возможность встать ровно, после того как ушла горящая боль из вывернутых суставов, она смогла полноценно осмотреться и рассмотреть второго здесь присутствующего. Это оказался незнакомый Николетте мужчина. Высокий, явно без вмешательства в генетический паспорт — очень уж своеобразные черты лица: тонкий нос с горбинкой, близко посаженные глаза, бороздящие лицо морщины.

Неприятная, отталкивающая внешность. Неприятная и отталкивающая даже без учета обстоятельств первой встречи. И даже без учета устрашающей формы: на левой стороне груди черного с серебром костюма незнакомца горел глаз эмблемы Новой Инквизиции. Костюма, в отличие от облачения Доминики, не рядового сотрудника — незнакомец не маскировался, и судя по регалиям и мантии на плечах обладал очень высоким саном.

Смотрел инквизитор на Николетту цепко и неприятно, так что под его взглядом она почувствовала себя словно препарируемая бабочка. Впрочем, так оно и было — едва подведя девушку к алтарю, неасапианты грубо бросили, даже швырнули ее на камень. Николетта при этом весьма ощутимо ударилась спиной и затылком.

— Эй! Полегче! — резким окриком осадила неасапиантов Доминика. И добавила на итальянском насчет дьявольских отродий, которые гневят Господа своей тупизной.

Из дробных ругательств Доминики Николетта поняла, что жестким должен был быть только захват, во избежание попыток сопротивления, а теперь с телом Николетты нужно обращаться более чем аккуратно. Потому что — при этих словах Николетта оцепенела от надвигающейся паники, это уже тело Доминики.

«У меня же синяки будут!» — эхом раздалось в сознании Николетты только что услышанное.

— Позиция один, — раздался неприятный шипящий голос, принадлежащий инквизитору.