— Как все хорошо у тебя распланировано.

— Да, мне тоже нравилось.

— План только у тебя в голове, или есть на физическом носителе?

— Конечно нет, — покачала головой Доминика.

Она, наверное, могла бы обмануть любой полиграф. Но не сильного эмпата, в которого после жертвоприношения богине Кали превратилась Николетта.

— Ты хочешь проверить, действительно ли я теперь умею делать по-настоящему больно? — устало поинтересовалась Николетта.

Доминика внимательно посмотрела на Николетту, словно увидев впервые.

— Давай так, это было два раз: первый и последний, — повторила Николетта фразу, которую часто использовал Массимо. — Сейчас прощаю, но следующая ложь обернется для тебя очень неприятными последствиями.

— Все детали у меня дома, на вилле Романо, в тактическом анализаторе. Данные зашифрованы, и никто кроме меня не может их достать.

Николетта только хмыкнула — она видела в деле японца, который с Валерой прилетел на Занзибар. И не думала, что шифры и защита тактического анализатора Доминики способны его остановить.

— Да, у меня есть подробный план того, что я собиралась сделать. Но, Ники, я советую тебе не пороть пока горячку. Подобные знания без опыта их применения — ничто. Я могу быть тебе полезной. Ты можешь отвезти меня тайно на мою виллу, закрыть в клетке и поставить стражу. Поверь, я смогу быть тебе полезной, и я помогу тебе пройти тот самый путь, который приготовила для себя…

Доминика не врала — Николетта это чувствовала. Она действительно готова была помочь Николетте сделать все то, что планировала сделать сама в ее теле. Доминика говорила полностью откровенно.

— …грядет большой конфликт. Сама ты не сможешь справиться со всем тем, что собиралась сделать я в своем теле. Ничего личного, это просто…

— Знаешь, что…

— Что?

— Помнишь, как-то в разговоре ты сказала мне, что когда я окажусь наверху, когда передо мной откроются все пути и невероятные возможности обладания властью, я обязательно скажу тебе: «Мама, спасибо тебе, за то, что была такой сукой».

— Прекрасно помню, — кивнула Доминика.

— Так вот что я хочу тебе сказать…

Николетта вдруг замялась. Ладони ее уже налились пламенем, глаза полыхнули ярче. Она даже открыла была рот, но осеклась на полуслове.

— Скажи-ка мне пожалуйста… а ты на самом деле моя мать? — спросила вдруг Николетта.