— Я тебя не рожала. Но если брать вопросы крови, то да, ты моя дочь.

— Твой муж… Альфредо. Мой отец?

— Нет.

— Кто мой настоящий отец?

— Не думаю, что тебе стоит это знать.

— Не проверяй на прочность крепость моего терпения.

— Твой настоящий отец — герцог Франческо Бальтазар Сфорца.

Николетта застыла, кусая губы и осмысливая услышанное.

«Как?» — только и бился у нее вопрос в мыслях.

— Никто и не говорил, что это было просто, — усмехнулась Доминика. — Ники, еще раз — ничего личного. Ты уже на пути самой вершине, и с этого подъема тебе не свернуть. Сотни самых влиятельных людей мира захотят тебя столкнуть. И даже если ты решишь развернуться и уйти с этого пути, тебя просто уберут навсегда. Ники, поверь, я могу быть тебе полезной. И…

Николетта при этих словах матери вздрогнула, словно ее коснулось нечто отвратное. Мысль о том, чтобы продолжить с Доминикой общение, холодила отвращением сильнее, чем прикосновения ощущаемых как змеиная кожа рук инквизитора.

— Можешь. Но мне не нужна твоя помощь: дорогу молодым, и все такое. К тому же у меня есть Массимо.

— Он тебя бросил, — покачала головой Доминика. — Где сейчас твой Массимо?

— Знаешь, что?

— Что?

— Ты была права. Я действительно хочу сказать тебе: спасибо, что ты была такой сукой, — резко завершила разговор Николетта. С ее руки сорвался плотный и небольшой огненный шар, который влетел в грудь Доминики. Прожигая плоть, шар взорвался, превращая верхнюю половину тела в черную головешку.

— Мразь, — только и вымолвила эпитафией Николетта. Вздрогнув и передернув плечами, все еще чувствуя отвращение, она шагнула назад. Ноги ее подвели — от переживаний, запаха горелого мяса и паленых полос девушку замутило и она, словно пьяная, облокотилась на алтарь.

— Мне нужно поскорее увидеть Массимо, — сообщила она Валере. Но едва увидела, как он отвел взгляд, забыла обо всем.

— Где он?

— Понимаешь…