В этом был смысл. Влора медленно кивнула, почувствовав, как отлегло от сердца.

− Стоит попробовать. Я поспрашиваю.

− Вам понадобится помощь, – заметил Олем. – Два дня – не так много. Надо пошевеливаться.

Он вышел, прежде чем она успела произнести хоть слово.

Вернувшись в комнату, где играли в карты, Олем собрал монеты.

− На сегодня все, друзья, – сказал он. – Долг зовет.

− А завтра вечером? – спросил сержант.

− Завтра приду. Если не смогу, пришлю записку. Увидимся. И, Филли, прекрати ковыряться в своих проклятых зубах, когда у тебя дерьмовые карты.

Солдаты засмеялись, и Олем шагнул в коридор, закрыв за собой дверь.

− Вам не обязательно бросать игру, – заметила Влора.

− Ваше дело важнее, – отозвался он.

− Но я и правда справлюсь сама. Мне сказали, что никакой помощи не дадут.

Олем пожал плечами.

− Значит, это будет неофициально. Вдвоем всегда легче. Давайте выясним, где у Уолера тихая гавань.

***

Шесть часов спустя Влора стояла в дверном проеме через дорогу от обувной мастерской в одном из самых зажиточных кварталов Западного Ладена, района Адопеста. Она не спала почти двое с половиной суток. Руки дрожали, веки с каждой минутой тяжелели, и, чтобы не свалиться с ног, приходилось каждый час вдыхать все больше пороха.

Выяснилось, что любовница Уолера владеет обувной мастерской. Только один из пленных гвардейцев знал об этой женщине и не горел желанием поделиться информацией. Олем помог его убедить.

Влоре хотелось просто выбить дверь и ворваться внутрь, но Олем настоял на том, чтобы все сделать как положено, и срочно умчался к какому-то другу.

Она глянула на карманные часы: десять минут первого. Она даст Олему еще пятнадцать минут, а потом войдет.

Послеполуденное движение на улице было оживленным: все стремились покончить с делами, прежде чем наконец разразится гроза, которая собиралась почти два дня. Гроза будет сильной: ливень хлынет сплошной стеной, как в сезон муссонов в Гурле. Старые солдаты называли такой дождем века.