Секст Клавдий Рамон накинулся на сеньора как коршун, я понял, они из разных партий, противоборствующих, и у Клавдия зуб на «крышу» Лопеса. Наверное потому судовладелец и не пошёл на контакт, знал, что может последовать пытка хуже паяльника. Тем не менее, в итоге поплыл и нарассказал на три вышки моего мира. Как его накажут здесь — не важно, может даже откупится… Если выживет из-за задницы. Контрабанда, в том числе торговля людьми (нет, не из моего графства, местные доходяги, либо из Центральных регионов похищенные), уход от таможенных пошлин в особо крупных… Короче, не просто так корабль сеньора отбыл, как только запахло непонятками. В этот раз на борту также был неучтённый груз, правда не запрещённый, но совершенно точно не украденный. С татями с моего севера контактов не имел — его бизнес и без того процветает.

— Пуэбло, они этого так не оставят, — покачал мне головой Клавдий Рамон после пары минут молчания. Мы стояли на улице, у входа в здание тюрьмы, и «курили». Сигарет тут не придумали (слава богу), просто стояли и… Щёлкали орешки. Лесные. Сеньор инквизитор угостил. Сказал, после допросов помогают прийти в равновесие. Я попробовал — и правда, хорошо зашли. Особенно с учётом расхода сил на магию.

— Мой как бы подчинённый — бог с ним, пешка, — продолжил он. — А вот одного из своих, а ты сам понял, кто такой Лопес, тебе не простят. Особенно если он сдохнет.

— Клавдий, ты ещё не понял, как сильно я на вас всех клал? — презрительно усмехнулся я.

Он покачал головой, вздохнул, но ничего не сказал.

— Я добьюсь своего или погибну. У меня нет пути назад. Или Цезарь, или ничто.

— Ты считаешь, что этот мир можно прогнуть наглостью, — теперь презрительно усмехнулся он. — Это не так, юноша, уж прости мой менторский тон, но мой род не худее твоего.

— Согласен, не худее. — С этим трудно спорить. Имперские патриции — элита элит древней Империи. Даже современные графы и герцоги — варвары, всего лишь пришлая гопота, а мои предки из варваров.

— Ты нагл до безобразия, — продолжил он. — Самоуверен. Но на всякий лом найдётся своя кувалда.

— На вскую задницу найдётся свой винт, — перефразировал я по-нашему.

— Ага.

— Нет, Клавдий, — покачал головой теперь я, — это ты не понимаешь, как устроена эта жизнь.

Многие считают, что главное — сила. Быть сильным. Тот же Лопес так считал до сего дня. Но сам убедился, это не так. Любую силу можно обойти.

Хитрость? Побеждает тот, кто хитрее?

А всегда ли хватит места хитрить? Или настанет момент, когда ты объективно ничего не сможешь сделать — просто не будет поля для манёвров?