— Ксю, ты у нас девочка умненькая, даром что красивая. Еще и мастер на все руки. Сумеешь эту железяку расшевелить?

Блондинка задумчиво покачала головой. Это Гурбана никак не устраивало.

— Доктор, приведи ее в чувство. Да поживее. От этого наша жизнь зависит.

— А то я не знаю, — огрызнулся бородач-ариец и уговорил Ксю выпить глоток какого-то снадобья из плоской коньячной фляги.

— Что это у тебя там? — Гурбан с подозрением уставился на емкость. — Только не говори, что армянский…

— Не скажу. Это валерьянка, сам делал. Налить?

— Не надо, лучше Фазой займись, ногой его.

— Напрасно, от нервов самое то. — Доктор кивнул на Ксю, которая уже вовсю орудовала рычагами, вентилями и прочими рубильниками, пробуждая к жизни систему, работающую на углях, пару и честном слове.

И пяти минут не прошло, как она сказала:

— Готово, командир. Тут примитивно все, но забавно.

Гурбан иного от нее и не ожидал:

— Ну, и чего ждем?! Поехали, детка!

— Без проблем, пристегните ремни. — Паровоз медленно покатил вперед, без малейшего напряга сдвинув с рельсов последние ржавые кузова.

Сзади открыли огонь из всех наличных стволов — канонада получилась еще та. Калужские в отцепленных вагонах и возле вмиг сообразили, что теперь-то они точно обречены. И потому они больше не тратили боеприпасы на зомбаков, искренне желая угробить счастливчиков, что вырвались из смертельной ловушки. Но даже самая жгучая ненависть вперемешку с пулями не могла причинить вреда бронированному паровозу.

— В Москву? — спросил Мясник и, раскурив сигарету, словно стал частью интерьера кабины: тут все было выкрашено серым.

— А куда ж еще? — кивнул Гурбан. — В Москву.

Дав на прощание гудок, Ксю увеличила скорость.

ГЛАВА 23 В МОСКВЕ И НАД МОСКВОЙ

ГЛАВА 23

В МОСКВЕ И НАД МОСКВОЙ