– Эр Эрик, баронет из Лестера, – хриплю я и надрывно продираю горло. Он сопровождает мою руку взглядом от самого начала движения, берет меня за кисть, жмет. Белая вспышка бьет в глаза. Мое тело потеряло чувствительность, а я возвращаюсь в прошлое, вижу себя в огне и хватаю за руку. Тяну изо всех сил, моя кожа на ладони плавится, отдавая невыносимой болью. Я отдергиваю руку. Крики стихли... Передо мной Джой с испуганным видом. Сбоку стоит насторожившийся Клавдий.

– Я единственная, и я одна, – шепчут мои губы. Оба рыцаря выдохнули с облегчением. Скрипнули доспехи, это Клавдий руку с рукояти меча убрал.

– Вспомнил? – неуверенно спросил Джой и, не дожидаясь, ответа продолжил:

– Точно ты. Клавдий, мы не ошиблись.

Здоровяк отмахивается, разворачивается и идет к лошадям.

– Уже ж решили, что тот самый. Все ты по новой гоняешь, – бурчит он. – Коней бы попоить.

Клавдий берет свою клячу и уходит вперед. Мы следом. Стрелец недовольно тащится. Сопит бедняга, вымотался, а пить нечего. Росинки кое–как слизывал, пока стояли. Самому хочется тоже самое делать. Но останавливаться боюсь, мало ли отстану.

– Это бывший барон эр Клавдий Девонский. Ныне без земель и титула, просто рыцарь Клавдий, – кивает на здоровяка Джой и шепчет. – Вы баронет не сердитесь на него. Бывает такое иногда, злится он на все вокруг. Накатывает на мужика. Десятки лет жить в полном мраке и милостыню просить. Это бесследно не проходит. Он меня от смерти спас. Сам на него за это наехать хотел. Лучше бы зарубили меня наемники. Не уберег я леди Эмилию. А когда очнулся, поздно было. Сшибли меня с коня, а Клавдий из мясорубки вытащил, когда я без сознания был. Сам он слепцом нищим в Родосе побирался, пока Мирэ его не исцелила. Вот он за ней и подался присягу верности давать. А у нас замес перед мостом случился. Ему до сих пор не верю, что Мирэ схватили, ну не могли ее взять. Я ж видел, что она может.

Он тяжело вздохнул. Клавдий куда–то далеко утопал. Лес все сгущается. Продираться вглубь становится все труднее. Зеленая пасть нас все засасывает и засасывает, приманивая дикостью и чистотой. Стрелец мой на пути листики щипает. Проголодался бедняга.

– Не помню ее имени, – бурчу. В голове сумбур, обрывки воспоминаний. – Только тепло, боль и призраков...

– Призраков?!

По телу прокатывается озноб, когда я вспоминаю прикосновение самого Запредела.

– Да, впервые увидел их так близко... тогда. Они падали и падали, а я все считал и считал. Те сорок две секунды казались мне вечностью. А потом она исчезла.

– А теперь вернулась, – подхватил Джой, перелезая через поваленную ветвь. – Клавдий сказал, что она исцелила всех детей города и убила мага, что высасывал из них жизнь... Стой! Капканы там медвежьи! – взревел Джой и ринулся догонять Клавдия. От куда он все это знает? Чуйка?!