– Как у меня получилось это с чумой? Или как с недавно атакованными заводами по производству снарядов? Я слышал, что некоторые из них смогли прорвать кордон. – Он едва заметно улыбнулся. – Я не должен решать все наши проблемы, но я сделаю это, если смогу. Мне хочется выбраться отсюда больше, чем всем вашим машинам, вместе взятым.

Это не убедило Эразма.

– К несчастью, теперь Армия Человечества станет еще более бдительной.

– Особенно после того, как мои пожиратели примутся за работу.

Больше всего на свете Турру хотелось присутствовать при том, как будет происходить это побоище.

Эразм обернулся к своему светловолосому мускулистому спутнику. Турр не любил эту «собачонку» Эразма, так как Гильбертус получил продлевающее жизнь лечение в юности и мог в полной мере воспользоваться плодами вечной молодости.

– А что думаешь ты, Гильбертус? – спросил робот.

Гильбертус сочувственно посмотрел на Турра – так, словно тот был не более чем неудачным экспериментальным образцом, – и ответил:

– Думаю, что Йорек Турр действует на грани человеческого поведения, граничащей с бесчеловечностью.

– Я согласен, – сказал Эразм, который, видимо, пришел в восторг от такого ответа.

– Даже если это и так, – осклабился Турр, – я все же представитель человеческого царства, чего ты никогда не сможешь в полной мере понять, робот.

Турр испытал большое удовлетворение, видя замешательство Эразма.

Конечно, это была не свобода, но – пусть и маленькая – победа.

Пока Земля, наша мать и место нашего рождения, остается в памяти человеческого рода, ее нельзя считать полностью уничтоженной. По крайней мере мы можем убедить себя в этом.

Бесконечно долгая череда непрерывных атомных ударов дорого обошлась Квентину Батлеру. Прошло почти два десятилетия, но бывший командующий продолжал каждую ночь просыпаться от кошмарных сновидений, в которых перед его глазами снова и снова вставали те миллиарды безвинных людей, которых он убил ради победы над мыслящими машинами.

Он был не единственным, кто думал, что счастливы оказались те солдаты джихада, кто с честью погиб при бесчисленных перелетах, пропал в безднах свернутого пространства. Гораздо хуже, думал Квентин, жить с сознанием своей вины и видеть на своих руках несмываемые пятна крови.

Такова цена, которую пришлось ему заплатить. Он должен был вынести это ради всех неисчислимых жертв. И никогда не забывать об этом.