Вориан отряхнулся и глубоко вздохнул, беря себя в руки. Не обращая больше внимания на летающего неокимека, доставившего его сюда, Вориан стал смотреть на ведущие в широкий туннель ворота, откуда доносилась тяжелая поступь механического чудовища, на этот раз, судя по грохоту, приближался титан. Придав лицу спокойное и решительное выражение, Вориан внутренне подготовился к встрече с отцом. Все предыдущие сто лет он едва ли не ежедневно рисовал в своем воображении этот момент.

Агамемнон вступил в полосы света – огромные механические ноги и, как обычно, избыток оружия. Улыбаясь, Вориан посмотрел на головную башню с мириадами блестящих оптических сенсоров.

– Итак, отец, ты рад меня видеть?

Кимек склонился над Ворианом – механическое чудовище имело в высоту два человеческих роста и намного превосходило Вориана по массивности. Из передней поверхности корпуса выдвинулись две механические руки, каждая размером с туловище среднего человека, и Агамемнон открыл панель перед подвешенным в голубоватой жидкости мозгом.

– Очень рад, рад настолько, что готов разорвать тебя на части и переломать тебе все кости. – Голос Агамемнона гремел, словно катящиеся с вершины горы камни. – Зачем ты прилетел сюда?

Вориан продолжал улыбаться и сохранять видимое спокойствие.

– Это и есть безусловная любовь, которую отец должен питать к своему чаду? Учитывая, что ты уже убил всех своих отпрысков, я думал, что тебе будет интересно послушать, что я скажу. Но я не слышу даже элементарного «здравствуй».

– Приветствовать тебя и доверять тебе – это разные вещи. Пока я не хочу делать ни того, ни другого.

Вориан заставил себя рассмеяться.

– Слышу голос истинного Агамемнона!

Подняв руку, он коснулся своего гладкого молодого лица.

– Посмотри на меня, отец. Я нисколько не постарел, благодаря тому, что ты продлил мне жизнь. Как ты думаешь, я испытываю за это благодарность к тебе?

Огромный ходильный корпус принялся медленно расхаживать по заиндевелому полу, высекая искры из каменных плит.

– Я сделал это, когда ты еще был мне верен.

Вориан стремительно парировал:

– Ах да, это, кстати, было тогда, когда ты сам был верен Омниусу. Но все в этой жизни меняется.

– Ты мог бы иметь в своем распоряжении тысячелетия, если бы стал кимеком. Но ты отказался от этой возможности, отбросил ее прочь.

– Я оценил свои перспективы и сделал, как мне казалось, наилучший выбор. Определенно ты, и только ты, можешь это понять, отец, так как это именно то, чему ты меня учил. В конце концов, я освободился от Омниуса на много десятилетий раньше, чем это смог сделать ты.