– Я никогда еще не выступал вот так перед людьми, – продолжал он, и все услышали дрожь в голосе человека, который был на войне и убивал во славу Нью-Кробюзона.
Эта война – вранье (сказал он). Вот мой значок. (Он вынул его из кармана кончиками пальцев, словно тот был покрыт грязью. «Для города он уже умер», – подумал Ори.) Месяцами не сходили мы с корабля, прошли пролив Огненная вода, до самого края земли доплыли, думали, что на кораблях и воевать будем, нас ведь к этому готовили, тренировали, как матросов-пехотинцев, да и корабли тешские уже шли на нас, мы видели их, видели, как ворочаются их орудия, ищут нас, но тешане так нас и не увидали, а милиция сейчас уже не та, не так предана городу, парни из Собачьего болота так и вовсе пошли воевать потому, что работы нету. И тут нас выпустили на берег и велели идти освобождать тешские деревни.
сказал он
Он вынул его из кармана кончиками пальцев, словно тот был покрыт грязью. «Для города он уже умер», – подумал Ори.
Но им не нужна свобода. Я такое видел… Что они с нами делали… И что мы делали с ними в ответ… (Тут на улице началась возня, примчались разведчики Союза и, отчаянно жестикулируя, сообщили что-то внезаконнику на трибуне, а тот, нагнувшись, зашептал оратору. Ори приготовился бежать. Милиционера-отступника понесло.) Никакая это не война за свободу, ни для нас, ни для них, тешане ненавидят нас, а мы – их, и, черт побери, там бойня, обыкновенная бойня, они высылали своих ребятишек нам навстречу, напичкав их проклятиями, чтобы нас расплавить, и мои люди плавились у меня на руках, и я творил такое… Вы и понятия не имеете о том, что там делается, в Теше. Они не такие, как мы. Джаббер, я делал с людьми такие вещи… (Второй человек стал торопить его, тянуть за руку к краю крыши.)
Тут на улице началась возня, примчались разведчики Союза и, отчаянно жестикулируя, сообщили что-то внезаконнику на трибуне, а тот, нагнувшись, зашептал оратору. Ори приготовился бежать. Милиционера-отступника понесло
Второй человек стал торопить его, тянуть за руку к краю крыши
Так что пошлите куда подальше и милицию, и эту войну. Тешанам я не друг, слишком много перенес от них, но их я ненавижу в сто раз меньше, чем этих. (Он ткнул пальцем в сторону дворца с базальтовыми колоннами – резиденции парламента, протыкавшей небо высокомерно воздетыми трубами и бивнями-зубцами.) Если кого и надо убивать, так не тешских крестьян, черт возьми, а тех, кто послал нас туда. Кто их оттуда вытащит? (Он поджал большой палец и сделал вид, будто из указательного стреляет по парламенту – оскорбление, принятое у переделанных.) Пошли они в жопу со своей войной!