Гек спросила:
– Что ты сказал, Клешня. Перед самым приземлением? Ты что-то увидел?
– Что-то со множеством
– Подождите, приятели. Никогда нельзя сказать… вот! Налево. Вот что я видел!
Гек и Ур-ронн бросились вперед, “Мечта” слегка наклонилась, и задние колеса наполовину утратили сцепление.
– Эй! – пожаловался я.
– Чтоб меня лишили осей! – сказала Гек.
– Чтоб я вымокла! – подхватила Ур-ронн. Пришлось мне взвыть:
– Послушайте, вы, питающиеся травой и кислой мульчей…
Тут дно еще больше наклонилось, и в мое узкое поле зрения наконец попало то, на что они смотрели.
– Хр-рм-рм! – воскликнул я. – Так вот что вас испугало!
Они были разбросаны по дну океана, многие наполовину погрузились в грязь. Десятки. В основном продолговатые и прямоугольные, но было и несколько в форме бочек. Естественно, никаких следов лент, когда-то украшавших их, оказывая почести костям, или осям, или поломанным инструментам, выброшенным предыдущими поколениями сунеров.
– Но корабли с мусором сюда никогда не приходили, – сказала Гек, нацеливая мне в лицо два глазных стебелька. – Верно, Олвин?
Я повернулся, чтобы смотреть мимо ее проклятых плавающих глаз.
– Не приходили. Тем не менее Трещина официально часть Помойки. Часть того, что всасывает внутрь.
– Зона тектонического разлома, – вставила Ур-ронн.
– Да, спасибо. Так что здесь вполне законно можно бросать мусор.