— Если бы я знал, что она доведет тебя до слез, то не написал бы ее.

— Не смей такое говорить… — бесовка бурчала, выпутываясь из объятий, и вытирала влажные дорожки со щек. — Это слезы счастья.

— Тогда почему ты не улыбаешься? А?

Я нахмурился и взял ее лицо в ладони. Ее губы забавно надулись. И заманчиво. Я впился в них, просунул в рот язык, запустил пальцы в шелковистые волосы на ее затылке, чтобы никуда не делась.

До кровати метров двадцать. Все, хватит с этой уборкой. Постель мы поменяли, выгребли три пакета сломанных игрушек. Купим новые. Даже если она их снова сломает.

Деньги теряют свою ценность, когда в руках бесценное сокровище.

Она не противилась, когда я поднял ее и отнес в спальню.

Последние сутки меня мучило странное желание, непривычное для меня. Для его исполнения не нужны другие приспособления, лишь бесовка. Голая, на белых простынях.

Я поспешил избавить ее от одежды, убирал ее руки в сторону, когда она тянулась, чтобы раздеть меня. Да, да, стоит снять мне штаны — и все планы полетят в тартарары. Трахать ее, глубоко, медленно, тягуче хотелось не меньше.

— Снова мне запрещено проявлять инициативу? — возмутилась в сантиметре от моих губ. Что вертелось в ее голове? Любопытно.

— Даю тебе пять минут. Только штаны с меня не снимай.

— Как раз это я и собиралась сделать. — Она чудом выскользнула одной рукой из моей хватки и прокралась пальчиками под футболку к прессу. Возможно, на пять минут мне хватит силы воли.

Хотя она уже дала трещину, ибо я согласился, поставил на смартфоне таймер.

— Ладно, но только пять минут.

И позволил себя толкнуть в грудь — сел на постель, развел широко ноги, оперся руками за спиной, пока бесовка опускалась на колени. Как член еще не порвал боксеры вместе с джинсами? Предел неудобства. Бесовка еще и нарочито медленно сначала водила короткими ноготками мне по животу, посылая мурашки по телу, прокрадывалась под край штанов, расстегивала ширинку. И все время пристально смотрела мне в глаза. Бессовестная.

Свяжите мне кто-то руки. Потому что я начинаю терять контроль. Перестал отвечать ей взглядом, опустился к ее припухлым, покрасневшим губам от поцелуев, по которым она нарочно пробежалась языком.

— Пять минут, бесовка, — прорычал я.

— Что, только тебе позволено сводить меня с ума?

Драконить меня, выводить из себя — для нее особый сорт удовольствия? Любительница экстрима. Проиграла ты сегодня негу наслаждения. Пока я был влюбленным и романтичным, хотелось положить ее на простыни и целовать каждую клеточку тела. Любить нежно и чувственно.

Пожалуй, для исполнения этого желания я плохо подготовился — сначала веревки, кляп, потом поцелуи.