– Что, если один человек потерял обе ноги в результате удара астероида? Он также был ранен шрапнелью в голову и получил повреждение мозга, которое серьезно ограничивает его работоспособность. Его сыну всего три года. – Чендлер смотрит на меня и продолжает: – А это слишком малый возраст, чтобы делать какую-либо значимую работу, помочь строить цивилизацию на Эосе. О, я почти забыл: у мальчика тяжелый церебральный паралич, и он, вероятно, никогда не сможет внести существенный вклад в колонию. Как и о его отце, о нем нужно заботиться. Мать не сможет этого сделать. У нее смертельная стадия рака. Неоперабельного, не поддающегося лечению. Она умрет вскоре после того, как мы достигнем Эоса.

Чендлер снова резко останавливается, словно адвокат, делающий свое заключительное заявление.

– И давайте рассмотрим другого человека. Того, чей номер лотереи не выпадет и кого мы оставим. Он солдат Тихоокеанского Альянса, сильный, умный. Сообразительный, хорошо сложен. Его не было в списке освобожденных, потому что он одет в несоответствующую форму. К своему несчастью, он родился не в той стране. Его сын тоже останется на Земле, чтобы умереть. Мальчику семнадцать лет, и он так же силен, как и его отец. Его мать тоже здорова. Трудолюбивая. По невероятной случайности вы бы оставили вторую семью и взяли первую. Зачем? Что может оправдать такой бессмысленный поступок – тот, который ставит под угрозу будущее выживание каждого, кто достигнет Эоса?

Чендлер долго смотрит на нас.

– Я скажу вам точно, почему вы это сделали. Для вашего же блага. Это снимает с вас бремя. Вам не нужно выбирать среди этих невинных людей, кто будет жить и кто умрет. Компьютер сделает это за вас, чтобы вы могли спокойно спать по ночам.

– Мы закончили, – говорит Фаулер.

– Эти люди каждый день ломают себе спину и дают вам право управлять ими, потому что думают, что вы сделаете все возможное, чтобы обеспечить их выживание. Ваша лотерея этого не сделает. Это предательство. Роскошь за их счет. Если ты хочешь получить всю власть, Лоуренс, ты должен жить с обязанностью использовать ее.

* * *

Эмма стоит в нашей спальне, дрожа от гнева – не помню, чтобы я когда-то видел ее настолько злой. Мне кажется, она изо всех сил пытается не закричать.

– Скажи мне, что мы не позволим этому случиться!

– Не позволим.

– Каким образом?

– Я еще не знаю.

– Он опасен, Джеймс.

– Я знаю, и что-нибудь придумаю.

Стук в дверь эхом разносится по квартире. Я со скрипом открываю дверь, заходя в комнату отдыха, где играют Элли и Сэм, и вижу Фаулера и Эрлса, стоящих в коридоре. Они оба выглядят нервными. Фаулер делает знак головой, и я выхожу и иду за ними к ближайшей кладовке.