— Наверное сказал, что ты прекрасна как богиня? — предположил между тем Артур, в теле которого я находился, озвучив беспроигрышный вариант.

— Не-е-ет! — одновременно возмущенно и довольно проворковала Света. — Ты сказал мне, цитирую: «Молчи женщина, твой день восьмое марта!»

— Да я не мог такого сказать.

— Было-было, я свидетель, — сонным голосом подтвердила Вика с другой стороны.

— Меня подставили.

— Артур, а ты знаешь, какой сегодня день на календаре? — снова заворковала Света.

— Эм… Двадцать первый год, но я не очень уверен.

— Две тысячи двадцать первый, если быть точным. Месяц — март. Число — восьмое. Будь джентльменом, приготовь своим девушкам завтрак.

Спорить Артур не стал. Зевнув, и нещадно щурясь от яркого солнца, приподнялся.

— Стой, — перехватила его (и меня) за руку Света, щурясь от солнца.

— Что?

— Артур, скажи что-нибудь, пожалуйста…

— Эм… что-нибудь, пожалуйста.

— Молчи мужчина, твой день двадцать третье февраля! — с победным видом ткнула мне (Артуру) пальцем в грудь Света, все также щурясь. И, довольная, приземлилась на кровать, пряча лицо в подушке.

Состоявшуюся беседу, как и восприятие действий владельца тела — Артура, я слушал вполуха и осознавал краем сознания. Мысли суматошно и лихорадочно метались, догадки сменялись одна за другой. Определенно, что-то пошло не так — я или умер, и вместо алтаря возродился в своем старом мире в своем старом теле — причем пленником в этом самом теле, бесправным гостем; или же во время ритуала разделения слепка души и тела что-то пошло не так и душа моя просто отлетела. Но при чем тут тогда Занзибар?!

Дальнейшее я, в полном смятении чувств, наблюдал сторонним зрителем. Я вновь, как это было и с Олегом, сживался с телом, чувствовал его, но оно мне совершенно не принадлежало — я просто не мог влиять на происходящее.

Вот так вот, безмолвным и бесправным гостем я наблюдал как Артур принимает душ, как удивляется проявившейся у него вдруг стихийной силе; молчаливым участником я вместе с ним приготовил завтрак, слушал как просыпаются и купаются девушки. Видел, и даже немного (насколько хватало оперативной памяти, не занятой сдерживанием паники) усмехнулся тому, как Вика выманила голую Свету под взгляды туристов.

И пока Света еще возмущалась, а громко смеющаяся Вика подходила к столу, я — вернее Артур, заканчивал уборку после приготовления завтрака. Убрав вымытую сковородку в нижний ящик стола, он резко встал. Не очень удачно — прямо затылком он вошел в угол одного из навесных шкафов.

— Артур! — услышал я слитный, одинаково испуганный возглас девушек.