Выражение его лица было абсолютно невозмутимым, но я чувствовала внутри него бесконечную ледяную ярость.

– Ты видел что-нибудь еще?

– Мы обогнули Помпей и побежали дальше на запад. Вот там мы и увидели их – всех остальных. Мы подобрались ближе – насколько смогли, чтобы определить, сколько их. – Он залпом выпил полстакана. – Кас, они разбили там лагеря. Лошади. Фургоны с припасами.

Бледный Аластир, стоявший с тех пор, как мы вошли в комнату, опустился на стул. Делано оторвал один за другим пальцы от стакана.

– Их там сотни. По моим подсчетам, около восьмисот. Целое войско.

Я откинулась на спинку стула. С того момента, как стало ясно, что горит не небо, я уже подозревала: за пожаром стоят Вознесшиеся. Долгие часы на Валу я готовилась к тому, что уже знала. Меня потрясло не то, что Вознесшиеся идут, а их численность.

– Проклятье, – прошептал Джаспер.

– Один из них увидел, как мы покидаем лагерь. Стрелы. Попали в меня. Попали в Данте.

– Он убит? – спросил Кастил.

Делано кивнул, глядя в тарелку.

– Ему попали в голову.

Аластир выругался и опять встал.

– Данте не умел держать язык за зубами. – Он повернулся и вцепился в спинку стула. – Но он был хорошим человеком. Человеком чести.

– Знаю. – На скулах Кастила заходили желваки.

– Я не мог остановиться для исцеления, – сказал Делано. – Когда в меня попала стрела и я увидел, что Данте мертв, я побежал. Я бы добрался быстрее, но ослабел.

– Все хорошо. Ты добрался. – Кастил расцепил руки и положил ладонь ему на плечо. – Только это имеет значение.

Делано кивнул, но я знала, что он в это не верит. Я чувствую это. Чувствую гнев, направленный на Вознесшихся и на самого себя.

– Сколько миль ты пробежал? – спросила я. – С раной, которая, скорее всего, задела легкое. Ты сделал больше, чем кто-то другой мог хотя бы помыслить.

Делано встретился со мной взглядом.

– А ты исцелила меня прикосновением пальцев.