Хьялдур тем временем принес с улицы кусочек угля и убрал с моего лица «челку» из ленточек. Разумеется, я не могла увидеть, что именно он рисовал у меня на лице, но я надеялась, что учителю хватит совести нарисовать что-нибудь приличное.

Впрочем, это даже не заняло много времени. Буквально через пару минут мой примитивный макияж был закончен, и Хьялдур, довольный проделанной работой, вышел на улицу разжечь костер, чтобы вскипятить воды для чая.

Мне же оставалось лишь скучать в его палатке, разглядывая скромное убранство друида. Что удивительно, здесь не пахло потом или чем-нибудь похуже – все-таки Хьялдур, наверное, имел какие-никакие представления о гигиене. Вместо этого палатку наполнял запах полыни и мяты, от смеси которых слегка щекотало в носу.

Надо сказать, что различных атрибутов друида у него стало гораздо меньше, чем было в старом доме. Не было бесчисленных свисающих с потолка пучков ароматных трав, не было полок, заставленных сосудами с отварами и настойками. Не было и выточенных из дерева маленьких идолов и рун, разбросанных по всему дому. Но Хьялдур, кажется, не унывал – все-таки главное то, что мы остались в живых, а остальное можно восстановить и зажить еще лучше прежнего. Ради этого я и лезу из кожи вон, пытаясь придумать что-нибудь новое.

С этими мыслями я медленно опустилась на мягкие шкуры и невольно прикрыла глаза. Темнота для меня пришла незаметно.

Разбудил меня Хьялдур, буквально ворвавшийся в палатку.

– Майя! – он встряхнул меня за плечо и я нехотя разлепила глаза. – Пора.

Я медленно кивнула ему в ответ, потянулась и собиралась было вылезти из его жилища, как вдруг он снова коснулся моего плеча. Я оглянулась и увидела беспокойство на его лице.

Было сложно понять, что он чувствовал – с одной стороны Ун в его представлении был источником всех бед на земле, а с другой… Он ведь мне доверял, в конце концов.

– Ты уверена? – спросил он, пристально глядя в мои глаза.

– Одному человеку не под силу удержать власть, Хьялдур, – тихо ответила я. – Нужна не только сильная рука и трезвый ум, но и образ для поклонения.

– Ты ведь представляешь последствия своего решения? – строго спросил друид.

– Да. И я сама несу за это ответственность.

Я улыбнулась ему и приподняла шкуру, загораживающую вход. Напоследок я обернулась и, обнажив острые зубки, весело выпалила:

– Я же Майя Бортдоттир, форр фан да!

Я услышала, как Хьялдур тяжело вздохнул и, чувствуя, как в груди истошно бьется от волнения сердце, а ноги становятся мягкими, как сухие соцветия вейника, наконец, вышла в прохладную темноту вечера.