Джон спросил:

— Это вы устроили саботаж в мохолах?

— Мы хотим, чтобы ты положил конец иммиграции.

— Я хочу, чтобы вы положили конец саботажным действиям. Из-за них здесь становится только больше людей. И полиции.

Мужчина внимательно его разглядывал:

— Почему ты думаешь, что мы держим связь с саботажниками?

— Найдите их. Ворвитесь к ним среди ночи.

Мужчина улыбнулся.

— С глаз долой — из сердца вон.

— Это необязательно.

Они определенно пришли от Хироко. По принципу бритвы Оккама не могло существовать больше одной скрытой группы. Или могло? Джон почувствовал головокружение и подумал, что они, возможно, добавили что-то в воздух. Выпустили какой-нибудь наркотический аэрозоль. Он чувствовал себя странно: все казалось нереальным и походило на сон. Ветер обдувал марсоход снаружи, посылая к нему потоки эольской музыки, похожие на странное протяжное уханье. Голова у Джона работала медленно и тяжело, ему хотелось зевать. «Точно, — подумал он, — мне это снится, а я все еще пытаюсь встать».

— Почему вы скрываетесь? — услышал он свой голос.

— Мы созидаем, создаем Марс. Как и ты. Мы на твоей стороне.

— Значит, вы должны помочь, — он пытался думать. — Что скажете насчет космического лифта?

— Нас он не волнует, — усмехнулся парень. — Он не имеет значения. А вот люди имеют.

— Лифт привезет сюда гораздо больше людей.

Мужчина задумался.

— Замедли иммиграцию, и его не смогут даже построить.

Вновь наступило долгое молчание, прерывавшееся лишь жуткими завываниями ветра. Не смогут даже построить? Они думали, что его будут строить люди? Или, может быть, имели в виду финансирование?

— Я постараюсь разобраться, — пообещал Джон. Когда парень, повернувшись, уставился на него, Бун поднял руку, опережая его. — Я сделаю все, что смогу, — он продолжал держать руку перед собой. — Это все, что я могу сейчас сказать. Если я пообещаю, что чего-то добьюсь, это будет ложь. Я вас понял. Я сделаю все, что смогу. — Он постарался поразмыслить еще немного, хоть это было и тяжело. — Вы тоже должны нам помогать. Нам нужна помощь.