— Выходит, обе стороны разрушают инфраструктуру, — отрешенно произнесла Надя.

— Верно.

Ей необходимо было работать — иного выбора не имелось. Она снова заставила всех программировать роботов, и остаток дня и весь следующий они провели, выводя роботов на место бурения и проверяя, чтобы все было готово к работам. Бурение велось в открытую — нужно было лишь убедиться, что давление водоносного слоя не приведет к прорыву. А отправить воду на север трубопроводом было даже проще — эта операция уже многие годы выполнялась автоматически. Вверх по постели северного каньона, а оттуда — еще на север. И не нужно было включать насосы — артезианское давление довольно успешно должно регулировать поток, потому что, когда оно опускалось достаточно, чтобы не вытеснять воду из каньона, опасность прорыва в нижней части слоя предположительно исчезала. Когда передвижные магниевые мельницы принялись молоть, собирать частицы и создавать трубопроводы, когда вилочные и фронтальные погрузчики стали собирать сегменты вместе, когда это огромное сооружение, медленно перекатываясь по дороге, принимало сегменты и извергало трубопровод, когда другой передвигающийся исполин изолировал готовый трубопровод аэросеткой, изготовленной из отходов нефтепереработки, и когда первый сегмент трубопровода нагрелся и заработал, тогда они признали систему готовой к использованию. И у них появилась надежда, что им удастся протянуть его еще на триста километров. Нужно было прокладывать по километру трубопровода в час, по двадцать четыре с половиной часа в сутки, и — если все прошло бы хорошо — примерно через двенадцать дней он дотянулся бы до борозды Нили. С такой скоростью трубопровод должен быть завершен почти сразу после того, как был просверлен и приведен в готовность выход для воды. И если обвальная дамба продержится все это время, то у них получится устроить этот выпускной клапан.

Итак, Берроуз был в безопасности — по крайней мере, настолько, насколько они могли обеспечить ему эту безопасность своими усилиями. Теперь им можно было уезжать. Но каково было их предназначение — вот в чем вопрос. Надя ссутулилась перед разогретым в микроволновке ужином, поглядывая земные новости и слушая, как ее товарищи обсуждали их проблему. На Земле революцию подавали в отвратительном свете — экстремисты, вандалы, саботажники, радикалы, террористы. И ни разу не прозвучало «повстанцы», «революционеры» — хотя эти слова наверняка одобрила бы как минимум половина населения Земли. Нет, повстанцы считались разрозненными группами сумасшедших, террористов, несущих разрушения. И ей не стало легче от того, что она видела в таком освещении событий долю правды, — она лишь сильнее сердилась.