Не глядя махнул рукой за спину, ухватился за кнут и, что было сил, дернул на себя.

Разгадать мой трюк было несложно, так что противник, предвидя подобный маневр, широко расставил ноги, упираясь в пол. Который внезапно стал очень скользким, так что он невольно заскользил прямо на меня и на выставленный ему в грудь конец швабры.

Между прочим, заостренный.

Виталик побледнел, помутнел и стал полупрозрачным, вместе со своим кнутом, который просочился сквозь мои пальцы, а сам противник снова неуловимым призраком прошел через меня, избежав опасной травмы.

Уже практически машинально, я активировал таймер.

Оказавшись метрах в двух от меня, соперник снова взмахнул кнутом, пытаясь опутать им мои ноги. И вполне успешно — и когда только навострился так ловко им орудовать?

Пришлось мне разложить свой шест в швабру, и поперечной перекладиной с силой вдавить кнут в пол, не позволяя Виталику дернуть его на себя, сбивая меня с ног.

Полупрозрачная черная змея выскользнула у меня из-под ног и вернулась в руки к своему хозяину. Который тут же прыгнул вперед, атакуя. Я машинально перехватил швабру поперек и выставил вперед, прикрываясь ею, но противник с издевательским смешком прошел сквозь мою нехитрую защиту и меня самого, оказавшись позади.

С самого начала все пошло не по отработанному нами сценарию. Ну, а раз так…

Я сложил швабру в шест и принялся вращать им перед собой и вокруг себя, имитируя мельницу и создавая защитный круг радиусом чуть больше метра, попав в который, материальный Виталик моментально огреб бы. Ну и заодно приготовился плюнуть в него стайкой пузырей.

С учетом того, что все это время я старался теснить его к куполу арены, у него не оставалось другого выхода, кроме как продолжать удерживать форму призрака, чтобы не попасть по удар.

И одновременно росло время, которое ему придется пробыть в материальной форме, и уж тогда…

Я совершенно забыл об истинной цели своего выхода на Арену, и тогда Мерцающий напомнил мне о ней.

Он выставил вертикально рукоять своего кнута, принимая на него удар шеста, и наотмашь ударил меня по лицу гибким концом кнута, который успел перехватить и зажать левой рукой.

Глаза обожгло, и я невольно зажмурился.

Эй! Это Уборщик тут должен ослеплять противников!

Широким веером выпустив стайку едких мыльных пузырей, я осмелился открыть глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как из повернутого в мою сторону торца кнута со щелчком выскочил тонкое лезвие, напоминающее жало, и вонзилось мне в плечо чуть пониже правой ключицы — как мы и оговаривали перед боем.

А вот и рапира.