Она наблюдала за ним, наслаждаясь своей неприязнью к нему. Приказывала себе не судить и продолжала судить.

Неожиданно он осторожно дотронулся до уха.

Кэсси не сводила с него взгляда. Подушечкой большого пальца, тыльной стороной указательного, он потер мочку и изгиб ушной раковины. Совсем непроизвольно, внимательно слушая говорившую женщину. Выступающие сменяли друг друга по кругу. Можно было подумать, он проверял новый пирсинг. Но у него в ухе не было ни кольца, ни гвоздика, и этот жест означал совсем другое. Все еще сжимая приглашение на поминальную службу, Кэсси подняла руку… и снова опустила ее, вдруг заметив, что он смотрит на нее.

Она отвела взгляд. Почувствовала, как полыхает ее лицо. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться и не проверить, продолжает ли он смотреть на нее. На долю секунды их взгляды встретились, и ей показалось, что она поняла, что происходит в его голове, а может, и в ее собственной. Будто что-то встало на свое место.

Он был похож на нее. Ну совсем как она. Вероятно… да наверняка доказательство непременно появилось бы, если бы он заговорил, когда подошла его очередь. Но он решил передать слово следующему. Но оно появилось бы, верно? И разве это тоже не являлось своего рода доказательством?

Фиолетовая свинка двигалась по кругу, переходила из рук в руки: когда она добиралась до тебя, значит, наступала твоя очередь говорить. Женщина с лицом наркоманки рассказала, как трудно найти работу. Толстяк рядом с ней поделился своей попыткой наладить отношения с сыновьями. «Тяжело», – говорили они, каждый из них. Даже те, у кого эта неделя была хорошей. «Да, всегда тяжело, но… прямо сейчас, сегодня, у меня все хорошо». Так проявлялись их доброта по отношению к тем, кто боролся с собой, и некая суеверная подстраховка. «На этой неделе у меня все в порядке, – сообщали они группе. – На следующей я вполне могу оказаться на твоем месте». Кэсси мысленно торопила их. Наблюдала, как приближалась свинка. Вместе со всеми она видела, как Льюис взял копилку. Помотал головой. И, не задерживая, передал ее соседке справа.

Та начала что-то говорить, но взгляд Кэсси был прикован к Льюису. Она не перестала смотреть на него, даже когда он поднял голову и взглянул на нее.

Забыв о приглашении, лежащем у нее на коленях, Кэсси поднесла руку к уху, намеренно медленно, все время удерживая его взгляд. Это знак. Она видела, как он широко открыл глаза, затем прищурился… Не надо было так делать, все может кончиться очень плохо, так плохо, что и не представить. Она наклонила голову. Ощущение, будто она сняла с себя слой кожи. Кэсси принялась так пристально разглядывать ковер, что узор расплылся в глазах и начал плясать.