Федор был абсолютно серьезен. И Таис посмотрела на него с удивлением. Он что, одобряет детей-роботов?

– Люди просто обленились совсем. Вот и стали превращаться во фриков, – снова заговорил Федор и с силой ударил веслом о воду. – Им стало лень даже собственных детей растить. Робот-ребенок гораздо удобнее. Даже лучше домашнего животного, потому что его выключить можно, когда надоест.

– Ты несправедлив, – возразил Вар. – У людей хватало проблем, кроме собственных детей. Людям надо было выжить в изменившихся погодных условиях. Ни еды, ни тепла, ни электричества. Инфекции, болезни, голод, преступность. Знаешь, в некоторых местах Общего материка во время голода люди поедали собственных детей, чтобы выжить. Это факты, о которых все знают и говорить не любят. С одной стороны, дети стали обузой, на которую не хватало ресурсов. С другой – детьми дорожили на Всемирном материке, потому что понимали, что без детей не будет и будущего. Только детей там разрешалось иметь правильных. Здоровых, умных, красивых. Выведенных в пробирках под присмотром роботов. И воспитанных роботами. Так считалось лучше для самих детей.

– Интересно, кто это придумал? – поморщился Федор.

– Идеи исходили от синтетиков. От Гильдии, которая имела слишком большую власть. Но они нравились людям, вот в чем дело. Если бы люди так легко не повелись на подобные вещи, все было бы по-другому, наверное.

Таис молчала. Да и что говорить? Взрослые вели себя точно придурки. И дети тоже временами так себя вели. Кто его знает, может, это правильно, что часть людей превратилась во фриков? Потому что внутри, в душе, они уже давно были фриками.

– Вы обижаетесь на своих родителей, да? – уточнил Вар. – Не стоит. Они совершили большую ошибку, но они же и заплатили за нее. Вы можете поступить по-другому. Можете взять на себя ответственность за своих будущих детей. Вот когда сами станете мамой и папой, тогда поймете, каково это. Лучше простить родителей и двигаться вперед.

– Уж больно ты умный для мальчика, – не сдержалась Таис. Еще не хватало, чтобы какой-то недоделанный робот учил ее жизни.

– Меня сделал один из ведущих профессоров кибертехники. Его маленький сын умер от видоизменившегося птичьего гриппа. В те времена многие умирали от него. Тогда профессор сделал меня. Дал мне имя, развитый мозг, и многие вечера мы общались с ним. Хорошее тогда было время.

В голосе Вара послышались серьезные и даже торжественные ноты. Но робот ведь не может скучать или грустить. Это просто программы заставляют его при рассказе о прошлом менять интонацию. Это специальные программы.