— Но, — совсем растерялся Сареф, — тогда почему вы ненавидите ходоков, если согласны с тем, что это… ну, как бы сказать…

— Естественный порядок вещей? — подсказал Арбалетчик, — нет, вот тут как раз дело в том, кто именно идёт по мои сокровища. Бывает, смотришь, как очередная группа идёт — и прямо даже у меня, системного монстра, душа радуется: идут аккуратно, друг друга прикрывают, постоянно подлечивают, поддерживают. Против таких порой и полтергейстов с трупоедами придерживаешь, и в самом бою можно чуточку поддаться… самую чуточку, чтобы это можно было списать на везение.

Ну а теперь сравни подобное с группой, во главе которой стоял этот урод. Если прочие ходоки ходят сюда потому, что им надо как-то зарабатывать себе на жизнь, то это клановое чучело ходит сюда развлекаться! Вы же сами видели, как он относился к своим напарникам. Зарубил змею этой заклинательницы, хотя умение на призыв основного питомца перезаряжается очень долго, не меньше часа, и если с её змеёй за это время что-то случится, то она погибнет. Собственно, это и случилось, по милости Янгура эта дрессировщица осталась без змеи. Когда в бою появился Бреннер, он приказал своему разбойнику разобраться с ним самому. Самому! Хотя он прекрасно знает, что в пленённых жителей Системы монстры вливают огромные усиления и не позволяют им так просто освободиться. Плевать он хотел на свою команду. Он шёл сюда развлекаться и, если повезёт, забрать в качестве добычи мой окуляр — не важно, какую при этом цену заплатят его спутники. К счастью, ему не повезло.

— Мне прямо даже интересно, откуда здесь взялся этот гном с мандолиной, — задумчиво сказал Бреннер, — остальных четверых я знаю. Карина — баба Янгура, и поскольку она параллельно очень умелый боец, клан её терпит. Глюм — клановый исполнитель, у кланов таких всегда полно. Фарера — наёмница, её, скорее всего, для ровного счёта взяли методом тыка. А вот этот музыкант… я его никогда не видел и никогда о нём не слышал. Хотя уж про свою родную расу я много чего видел и слышал за свою жизнь.

— Ну что ж, должен признать, это было очень весело, — сказал Арбалетчик, приняв лежачую позу поудобнее и вытянув ноги, — даже, наверное, сколько я себя помню — мне никогда не было так весело. Ну и что вы теперь будете делать?

— Как что? — спросил Бреннер, — ты же сказал, что когда мы отобьёмся, ты нас отпустишь!

— Да это само собой, — Арбалетчик махнул рукой, и Сареф тут же почувствовал, как из него словно выпустили воздух. Оглядев свои руки, он понял, что снова стал прежним… с прежней нулевой Силой… опять… опять!