Те же самые журналисты, которые прежде оказывали им поддержку, принялись с тем же усердием поносить их. Сесиль Кулон попыталась встать на защиту «Морфея», но внезапно всплыла темная история со смертью Акилеша. Из-за этого репутация клиники оказалась под угрозой, что вынудило Эрика Джакометти нанять адвокатов.

Число клиентов уменьшилось, финансовые потоки таяли, как снег на солнце. Они оказались одни против всех.

Тогда Жак понял, что сон – это еще и экономическая, и политическая ставка.

65

Ситуация ухудшалась день ото дня. Все трое из известных, уважаемых персон превратились в изгоев. Зеваки, проходя мимо клиники, чуть ли не пальцем показывали на нее, словно там находилось логово колдунов. Все это напомнило Жаку неприятный инцидент с участием защитников животных в кошачьих масках, которые оскорбляли его мать.

Как-то вечером, возвращаясь домой с работы, Жак заметил, что за ним кто-то идет. Вначале ему показалось, что это Сесиль Кулон, и он приготовился сказать, что более не желает давать интервью. Но это была не она.

– Здравствуй, Жак.

У женщины были светлые волосы. Лицо показалось Жаку знакомым.

– Мы знакомы?

– Да. Причем очень хорошо.

– Извините, у меня плохая память на лица…

– Могу дать вам подсказку… я брыкаюсь во сне.

– Шарлотта!

– Ох, а я сомневалась, не забыл ли ты меня, Жак, по прошествии стольких лет.

Он не решился сказать, что на самом деле узнал ее без труда, поскольку теперь, спустя почти двадцать лет, она стала еще больше походить на его мать.

Жак пригласил Шарлотту выпить стаканчик вина в ближайшем кафе.

– Расскажи, что произошло в твоей жизни за эти годы?

– Я окончила кинематографический факультет и основала компанию, специализирующуюся на разработке камер, способных снимать крошечные, слабо освещенные и движущиеся на большой скорости предметы.

– Ты замужем? – спросил он.

– Да.