Как-то раз Жиль Маленсон пригласил чету Кляйн, Эрика Джакометти и Шарлотту в свой министерский кабинет.

– Я не желаю больше никакой шумихи в СМИ. Проявляйте крайнюю сдержанность – ни слова о возможной гибели добровольцев во время опытов. Если несчастный случай все-таки произойдет, прошу вас тотчас сообщить мне об этом – я приму меры для того, чтобы тело бесследно исчезло.

Он произнес это так, словно речь шла об обычной административной мере.

– Берите пример с Пастера. Как стало теперь известно, он обратился к императору Бразилии Педро II с просьбой испытать свою вакцину на приговоренных к смертной казни заключенных, которым был привит вирус бешенства. В нашем ведомстве хранится письмо, датированное 1884 годом, от содержания которого бегут мурашки по спине. Он действовал тайно. Только спустя время Пастер сообщил о положительном результате, полученном в Эльзасе. Подумайте об этом, важно не то, что происходит в реальности, а то, что об этом скажут журналисты и историки.

– Я не знал эту историю с Пастером, – прошептал Жак.

– Думаю, искусством общения он владел не хуже, чем врачебным искусством. Действуйте, как он, и в один прекрасный день вашим именем будут названы институты и проспекты. Не скрою, что я рисковал, помогая вам, – продолжил Жиль Маленсон. – Кое-кто из моего начальства только и ждет, чтобы мне отплатить. Министр лично предупредил меня, что не может позволить себе роскошь запустить неудачный проект. Я рассчитываю на вас… и тоже могу все потерять в случае провала этой затеи.

Он выпрямился в кресле и глубоко вздохнул.

А потом сказал, обращаясь к Жаку:

– Я люблю Шарлотту, а ей необходимо вновь обрести смысл жизни, который она утратила после неудачных попыток завести ребенка. Когда мы только начинали встречаться, она часто вспоминала о вас. Она злилась на себя, что не смогла удержать вас. Какое-то время я вас даже ненавидел. Теперь мне нужно свыкнуться с вашим существованием. Более того, думаю, что однажды мы станем друзьями.

Жаку пришла в голову мысль, что подчас на помощь приходят те люди, от которых ее не ждешь: Джакометти, выгнавший с работы его мать, Шарлотта, покинутая им, Жиль, ревновавший его к Шарлотте. Даже Киамбанг и Вилфрид из его детства внесли свой вклад в его жизнестойкость.

– Благодаря вашей помощи мы осуществим преобразования в клинике, – объявил Эрик Джакометти. – Будучи отныне в безопасности и обладая устойчивым финансовым положением, мы планируем купить соседнее здание для создания в нем научно-исследовательского центра, который под руководством Шарлотты займется изучением онейрического кинематографа.