Угрожающим движением тлейлаксу положил руку на один из многих контейнеров с клетками. Он дрожал, но вид у него был решительный.
– Да, я встану на их сторону. Я всегда буду против мыслящих машин.
– Интересно. Новые враги заключают необычные союзы.
Тлейлаксу не шевелился.
– В конечном счете, мы люди, а вы – нет.
Эразм ухмыльнулся.
– А как быть тогда с лицеделами? Они что, нечто промежуточное? Эти хамелеоны намного совершеннее тех, которых удалось создать вам, это более совершенные биологические машины, чем удалось создать мне. Именно благодаря им я и Омниус среди прочего являемся, по сути, величайшими из лицеделов.
Скитале по-прежнему не двигался.
– И вы не заметили, что на лицеделов теперь нельзя положиться?
– Я могу на них положиться, они верны мне.
– Ты в этом уверен?
Робот, чтобы удостовериться в истинности намерений Скитале, шагнул вперед и увидел, как пальцы тлейлаксу вцепились в ручку шкафа с пробами.
– Остановись! – робот повысил голос. Он отступил, перестав угрожать Скитале. У него будет еще много времени для того, чтобы вернуться и еще раз испытать верность Скитале. – Я оставляю тебя здесь, с твоими клеточными пробами.
Эразм ждал Серену полторы тысячи лет, пятнадцать веков, может подождать и еще немного. Сейчас же надо было возвращаться в машинный храм и готовиться к финальному шоу. Всемирный разум в отличие от Эразма не обладал таким долготерпением в достижении своих конечных целей.
Приходите, будем пировать и петь. Мы будем вместе пить и смеяться над нашими врагами. Из древней баллады Гарни Холлика
Компьютерный всемирный разум послал свое воинство забрать Пола с «Итаки» и доставить его в машинное гнездо, напоминавшее древний храм. Боевые роботы новой модели заполнили палубы корабля, словно серебристые насекомые. Приблизившись к Полу, один из них сказал:
– Идем с нами в главный храм.